Гоша - такой же, как я - крестьянин, можно сказать.

–  Давай, давай, Платон, - крикнул Гоша.
– Ждем.

–  Здравствуйте Анна Егоровна, - галантно поклонился Платон Анюте.

Она улыбнулась ему в ответ, как старому знакомому, так оно и было.

Гоше Платон крепко пожал руку. Потом Гоша представил меня Платону, а

Платона мне. Платона звали Платоном Арсеньевичем Печниковым, но мы договорились называть друг друга по именам, потому что обстановка вроде как неформальная и все тут свои.

Мы расселись, я налил Платону кофе.

–  Значит так, - сказал Гоша.
– Не будем терять времени. Оно у

Платона дорого стоит. Да, Платоша? Ну, ладно. Чтобы, как говорится, из первых уст - давай, Сергей, рассказывай.

Я подумал о том, что если время у директора сыскного агентства стоит очень дорого, то хватит ли мне моей пенсии вкупе со всеми сбережениями оплатить его услуги, но, отбросив эту мысль, как второстепенную стал подробно в очередной раз рассказывать о своем знакомстве с беспризорником Мишкой и о том, чем оно закончилось.

Мишкина записка лежала на столике, и Платон уже успел ее, не беря в руки изучить. Когда я закончил, Платон раскрыл свой кейс, достал лупу, взял записку в руки и долго смотрел на нее через лупу. Потом стал рассматривать записку на просвет, потом снова через лупу.

Рассматривал он не только вымаранные слова, но и все остальные.

–  Эксперты, если требуется, могут дать официальное заключение тому, что здесь было написано вначале, - сказал он, взглянув на меня, - но я уже и сам все разобрал. И кое-что понял.

–  Официального заключения не надо, - сказал я.
– Мне пацаненка найти нужно. Срочно. Как можно скорей. Скажите, Платон - что вы увидели в записке? И что поняли?

Платон пожал плечами, мол, как прикажете, и стал рассказывать:

–  Первое вымаранное слово - "отдуплит".
– Я непонимающе посмотрел на него, он пояснил: - Известное и довольно часто употребляемое в определенных кругах словцо. "Отдуплит", значит "накажет",

"отругает", но, более всего это слово ассоциируется с нормативным словом "побьет". А точнее, изобьет до полусмерти. Мало пацану не покажется. Слово в конце…, извините, Анна Егоровна, - Платон виновато посмотрел на Анюту и, понизив голос, сказал: - Это слово

"херня". Сознаюсь, я даже слегка смягчил его, - незаметно подмигнул он Гоше.
– Мальчонка, вам, Сергей - матерщинник закоренелый попался.

Слова "жратва", "высрали" он матерками не считает, даже вымарывать их не стал…

–  Ну не тяни резину, Платон, - поторопил его Гоша.
– Давай о кликухе. Она же - ключ к началу поисков. Я прав?

Платон улыбнулся и почти с нежностью посмотрел на Гошу.

–  Кликуха известная - "Чемодан".

–  Ну…, - пожал плечами Гоша, - ну и что? Мне это прозвище ни о чем не говорит.

–  Оно и понятно, Гоша. Ты же не при делах. Тебе все о зловонном

"дне" нашего современного общества знать не нужно. А вот мне приходится. Не часто, но приходится иногда контактировать с разной сволочью. И погоняло "Чемодан" мне кое о чем говорит.

–  И о чем?

–  О том, что дело это, Гоша, не совсем простое. Мы же в частном порядке работаем? Раз уж ты ко мне обратился. К тому же, как я понял…, - Платон скептически посмотрел на мою "антикварную" мебель, выцветшие обои и трещины на потолке, - при отсутствии достаточного количества денежных средств для вложения в операцию по…

–  Для какого такого вложения?
– грозно надвинулся на Платона

Гоша, не дав ему договорить.
– Ты что это имеешь в виду?

–  Нет, нет, - замахал руками Платон, - я не о своем гонораре. Как ты мог подумать? Я же понимаю - не тот случай и не тот клиент. Я о другом.

–  О чем?

–  О расходах. Возможно, придется платить выкуп.

–  Кому? Бомжам?
– Гоша буквально рассвирепел.

–  Я же говорил - дело это не такое простое, каким кажется.

Чемодан не бомж. Нет, бомж, конечно, но непростой. У него достаточно серьезное уголовное прошлое. Почти авторитет. До авторитета чуть-чуть не дотягивает. Потому и руководит не обычной бандитской или воровской группировкой, а командой, составленной из бомжей и беспризорников. Кстати, могу показать его досье, у меня с собой.

В руках Платона появился ноутбук, он достал его из кейса. Я сдвинул чашки на край журнального столика, освобождая место, но Гоша махнул рукой:

–  Не надо…Ну и что с того?

–  У Чемодана все по-взрослому. Дисциплина. Все малолетки повязаны и не рыпаются. За любую провинность - побои и начет долга. Долг неукоснительно отрабатывается, но не уменьшается, наоборот - растет.

И пацаны от него не убегают, боятся. Беглецов другие подопечные

Чемодана отлавливают и казнят. Натурально. Пацаны, считай рабы у