Шрифт:
– Чего молчишь?
– обернулся, увидел задумчивость девушки и выключил воду, начхав на посуду. Зря он с вопросами полез. Вот дурак.
Присел перед Ярославной, обнял ноги:
– Эй, посмотри на меня? Образуется.
– Ее нет нигде, никто не видел. Сегодня в институт не пришла.
Дима меня тогда обвинил, а сегодня девочки.
– Забей.
– Они правы…
– В чем?!
– начал сердиться парень - опять двадцать пять! Ну, почему между ними постоянно встает какая-то Ларка?! Да чтоб ее черти побрали!
– Они правы! Я была с ней, а потом она исчезла, испарилась! Это могло случиться под самым моим носом!
– И что?! Нет, и что?! Ты кто? Рембо, служба охраны или ревнитель нравственности? Сколько лет твоей Ларке?
– Двадцать, как и мне.
– Большая девочка! Пусть сама о себе и заботиться. В конце концов, у нее есть парень, есть родители. Это их дело, их долг, обязанность и все остальное!
– Я ее подруга!
– Это что клеймо рабыни?!
– Да как ты понять не можешь?!
– вскочила.
– /Она моя подруга/!
– Ой, ее!! Как трудно-то!
– взвел глаза к потолку, присвистнув.
– И что теперь? Ну, подруга. Дальше? Может нянчиться с ней начнешь, свечку держать, когда трахается?
Ярослава не думая, влепила ему пощечину и замерла, сообразив, что сделала.
– Тааак, - прошипел Гриша. Глаза стали злыми, колючими.
– Нет, так дело не пойдет. Знаешь, что, ты подумай сначала, кто тебе важней
– я или твоя гребанная Ларка. Как решишь - позвони. Я ни с кем конкурировать не привык и привыкать не собираюсь! А тем более по фейсу за это получать!
И пошел в коридор, начал шнуровать кроссовки.
– Гриш, ты не прав…
– Я все сказал!
– отрезал. Схватил куртку и вышел, хлопнув дверью.
Ярослава заплакала: ну почему она такая невезучая?
Лариса, ну, где ты, Лариса?!
Что же это творится?!
Как Лешинский и предполагал, Ирма кинула шкуру ему в грудь, метясь в лицо.
Выражение ее физиономии очень позабавило Алекса и маленький инцидент разбавил скуку, став достойной точкой в отношениях с женщиной.
Он улыбался всю дорогу до дома, вспоминая ее ярость, полные злости глаза, перекошенный рот.
Приятный финал отношений. Он, наконец, увидел истинное лицо этой женщины. Оно не удивило - натура ведьмы проступала в каждом взгляде и манере и до того.
Глава 5
Ярослава вышла из подъезда, уверяя себя, что на лавке сидит
Гриша. Но ничего подобного - парня не было. Он не появился ночью, не пришел утром, не позвонил. И девочки не звонили, значит Лариса тоже не появилась.
Какой-то непроходящий кошмар, полоса неприятностей.
Сколько она будет длиться?
На остановке у института стояла Люба и крутилась, выискивая кого-то.
Суздалева помахала ей рукой:
– Привет. Кого ждем?
Девушка была бледна и явно испуганна. Она взяла подругу за руку и без слов увлекла прочь из толпы, но в обратном от учебного заведения направлении.
– Люб, ты куда? Опоздаем на занятия.
Девушка села на низкую ограду вокруг церковки и глухо попросила:
– Сигаретку дай.
Ярослава поняла, что что-то случилось и у Любы, но сил спросить не нашла. Села рядом, чувствуя себя уже не человеком, каким-то подобием - червяком, причем, раздавленным. Достала сигареты.
Протянула подруге, закурила сама, впадая в уныние.
– Ларка нашлась, - еле слышно то ли сказала, то ли всхлипнула девушка. У Ярославы сигаретка из рук выпала. Глаза вспыхнули и, улыбка сама до ушей растянулась:
– Ларка?!
– вскочила.
– Ура!!
– Тихо ты, дура!
– прикрикнула на нее. Лицо такое, что можно подумать, Ларису мертвой нашли…
Суздалева мигом потеряла улыбку, почувствовала дурноту, рванула шарфик с шеи:
– Только не говори, слышишь, не говори…
– В больнице она.
Фу!
– Ярослава выдохнула и осела на перила. Дрожащей рукой достала другую сигаретку и жадно затянулась.
– Господи!… Откуда знаешь? Что с ней? Что случилось?
– Не знаю. Знаю, что что-то очень плохое. Мать рыдает. Отец говорит, как рубит. Я звонила ее родителям вчера. Вестей не было, их самих не было. А утром… Утром Маринка звонила, конспекты хотела забрать. Сегодня опрос, а они у Ларисы остались… Потом мне перезвонила вся никакая - сказала, что случилось что-то.