–  Убил бы нафиг, - слетело с губ легко.

Ярослава покосилась на него и чуть приободрилась: а ведь это мысль! Надо убить Лешинского и тем спасти девочек, отомстить за

Ларису и Инну. А если не получится - ее убьют охранники Лешего, совершив то, что она сама сделать не смогла.

–  Как бы убил?
– пристала к Косте, чем обеспокоила его.

–  Странная ты сегодня, на себя непохожая.

–  Проблемы у меня. Так как убил бы?

–  Да чего пристала?! Пошутил я. Нельзя никого убивать, проблем это не решает.

–  Решает.

–  Не-а. Только хуже будет.

–  Мне уже нет.

–  Ты из-за Гришки, что ли? Помиритесь, ерундой не занимайся.

Ярослава, обдумывая как лучше и чем вернее убить Алекса, поймала себя на мысли что дошла до точки, свихнулась. Разве могла она когда-нибудь представить, что всерьез и совершенно спокойно будет думать об убийстве?

И улыбнулась: смешно. Когда-то она еще и о морали думала, жалость имела, мечты, надежды. Только что теперь по ним страдать - канули, как снег прошлогодний. Не беда. Ерунда все. Только бы реквием спеть

Лешему - тогда действительно ерунда, потому что не зря выйдет она жила - хоть одно хорошее дело совершить смогла.

–  Костя, у тебя оружие есть?

–  Зачем? У меня руки есть и голова на плечах.

–  А если полезут?

–  Еще ноги подключу и друзей.

–  Друзья - это хорошо. А если нет?

–  Лезет кто-то, что ли? Покажи - потолкуем.

–  Самой надо. Не хочу никого впутывать. Не тот случай.

–  Тогда пугни.

–  Нечем.

–  Нож, Господи, что взять трудно? Оскал. Рожу пострашнее и "ааа"

–  ату!

–  Мимо.

–  Ну-у… Пугач купи. Оружейный магазин на проспекте. Дешево, сердито, неопасно. Потом пригодится, по темноте вон, ходить.

–  Что за пугач?

–  Обычный, резиновые пули. Удар ощутим, но не смертелен. То, что надо.

–  А убить им можно?

–  Если ты Робин Гуд и сможешь попасть в глаз. Чей-то кровожадная ты какая-то, - покосился на нее.

–  Сколько оружие стоит?

–  Смотря какое. Хорошее - не потянешь, да и не дадут сразу, а фигня в районе трех тысяч.

–  А не фигня?

–  Ты не снайперскую винтовку покупать собралась?
– хохотнул.
– Представляю, как тебя с ней занесет.

–  Тяжелая?

–  Ха!… Всякие есть. Но силу по-любому надо иметь. Слушай, о чем мы с тобой болтаем?
– дошло.
– Обалдеть! Сижу с симпатичной девчонкой на лавке и обсуждаю оружие!

–  Извини, про тряпки, выпивку и рок-группы, мне сегодня недосуг болтать, - набрала номер Светы.
– Пока, Костя, спасибо.

Девушка пошла обратно к остановке, слушая гудки в трубке. Наконец их сменило злое:

–  Ну, знаешь, Суздалева! Так ведь последние нервы на свалку отправятся! Ты бы совесть имела, если загуляла! Нам бы сказала, трубку бы хоть взяла!…

–  Извини. Мне нужны деньги.

Свет помолчала.

–  Нет, ну ничего себе! Мы ее уже… а она!… - и как очнулась

–  дошло.
– Много?

–  Пять тысяч, минимум.

–  Зачем?

–  Надо.

–  Это не пять копеек.

–  Знаю, но очень надо. Дашь?

–  Что-то мне здесь не нравится, - протянула притихшая Светлана.

–  Мне тоже. Но проверь - все это полная ерунда… Я еду к тебе.

Мне нужны деньги сейчас. Я знаю, у тебя есть.

–  Ой, Славка, что-то ты темнишь, что-то голос у тебя чужой.

–  Плевать. Через час я буду у тебя. Речь о жизни и смерти.

–  Нееет, так дело не пойдет. Давай-ка ты возьмешь такси, я тебя встречу и расплачусь.

–  Хорошо.

Через полчаса Ярослава вышла из такси у подъезда Гнездевич. Та расплатилась с водителем и, силком затащил подругу в квартиру, заставила выпить чай и съесть бутерброд, а потом постановила:

–  Рассказывай.

–  Нечего. Не пытай Свет.

–  Просто деньги дай, да?

–  Не сердись. И еще, я вернуть не смогу скорей всего. Извини.

Девушка задумчиво оглядела подругу:

–  Вид у тебя тусклый, смотреть жутко. Неужели словам гадалки поверила? Из-за нее все?

–  Нет.

–  Из-за чего? Из-за Александра?

Ярославу невольно перекосило от одного имени мужчины, что не укрылось от подруги:

–  Он сделал тебе что-нибудь?

Девушка вскочила, чтобы удержаться от слез и истерики:

–  Не спрашивай, я прошу тебя!