По топким заводям озерным.

И оставлял на дне степей

Меж чернобыльника и чобра

Быков обугленные ребра

И камни грубых алтарей.

Как незапамятно и строго

Звучал из глубины веков

Глухой пастуший голос рога

И звон верблюжьих бубенцов,

Когда, овеянный туманом,

Сквозь сон миражей и песков,

Я шел с ленивым караваном

К стене непобедимых льдов.

Шел по расплавленным пустыням,

По непротоптанным тропам,

Под небом исступленно-синим

Вослед пылающим столпам,

А по ночам в лучистой дали

Распахивался небосклон,

Миры цвели и отцветали

На звездном дереве времен.

И хоры горних сил хвалили

Творца миров из глубины

Ветвистых пламеней и лилий

Неопалимой Купины.

<19 ноября 1919 Коктебель>

Выйди на кровлю… Склонись на четыре

Стороны света, простерши ладонь.

Солнце… вода… облака… огонь…

Всё, что есть прекрасного в мире…

Факел косматый в шафранном тумане,

Влажной парчою расплесканный луч,

К небу из пены простертые длани,

Облачных грамот закатный сургуч.

Гаснут во времени, тонут в пространстве

Мысли, событья, мечты, корабли…

Я ж уношу в свое странствие странствий

Лучшее из наваждений земли.

<11 октября 1924 Коктебель>

По картам здесь и город был, и порт.

Остатки мола видны под волнами.

Соседний холм насыщен черепками

Амфор и пифосов. Но город стерт,

Как мел с доски, разливом диких орд.

И мысль, читая смытое веками,

Подсказывает ночь, тревогу, пламя,

И рдяный блик в зрачках раскосых морд.

Зубец над городищем вознесенной

Народ зовет «Иссыпанной Короной»,

Как знак того, что сроки истекли,

Что судьб твоих до дна испита мера,

Отроковица эллинской земли

В венецианских бусах — Каллиера!

18 ноября 1926

<Коктебель>

Фиалки волн и гиацинты пены

Цветут на взморье около камней.

Цветами пахнет соль… Один из дней,

Когда не жаждет сердце перемены

И не торопит преходящий миг,

Но пьет так жадно златокудрый лик

Янтарных солнц, просвеченных сквозь просинь.

Такие дни под старость дарит осень.

20 ноября 1926

<Коктебель>

В янтарном забытьи полуденных минут

С тобою схожие проходят мимо жены…

В душе взволнованной торжественно поют

Фанфары Тьеполо и флейты Джиорджьоне.

И пышный снится сон: и лавры, и акант

По мраморам террас, и водные аркады,

И парков замкнутых душистые ограды

Из горьких буксусов и плющевых гирлянд.

Сменяя тишину веселым звоном пира,

Проходишь ты, смеясь, средь перьев и мечей,

Средь скорбно-умных лиц и блещущих речей

Шутов Веласкеса и дураков Шекспира…

Но я не вижу их… Твой утомленный лик

Сияет мне один на фоне Ренессанса,

На дымном золоте испанских майолик,

На синей зелени персидского фаянса.

<1 февраля 1913>

Ты живешь в молчаньи темных комнат

Средь шелков и тусклой позолоты,

Где твой взгляд несут в себе и помнят

Зеркала, картины и киоты.

Смотрят в душу строгие портреты…

Речи книг звучат темно и разно…

Любишь ты вериги и запреты,

Грех молитв и таинства соблазна.

И тебе мучительно знакомы

Сладкий дым бензоя, запах нарда,

Тонкость рук у юношей Содомы,

Змийность уст у женщин Леонардо…

<12 февраля 1910>