– Похвалите меня, скажите, что я здоровый человек, – он ужасно покраснел.

– А она ведь спросит, откуда я это знаю? А, я поняла. Мне надо сказать, что ты сейчас меня трахнул, да? Я правильно поняла тебя, мой милый? – она улыбалась, стреляла глазами окончательно смутившегося Феликса. Рота с минуту подумала, поглядела в большое окно.

– Феликс, скажи честно, ты ее бил когда нибудь? – пристально посмотрела на него.

– …Н-да…Это было пол года назад. Я ее ударил в лицо, по ее щеке пошла кровь. Но вообще – то кровь ей идет.

Рота достала мобильный телефон.

– Говори номер. Феликс продиктовал ей номер своей невесты.

Рота набрала номер, и заговорила:

– Если б люди летали как птицы

В большом светлом зале собралось много людей. Тут были и студенты, и врачи, и военные, и инженеры, короче говоря, люди всякие.

Теодора тут знали как Чарли. Он собрал всех людей сюда для проповеди, и они пришли сюда поговорить о наболевшем. Раскрыться, открыть сердце свое.

В углу у большого окна с желтыми занавесками стояла белая рояль.

За ней сидела Рота, и очень тихо играла 'Лунную сонату' Бетховена.

Люди под музыку слушали Чарли, он как император поднял правую руку вверх, и тихо сказал:

– Знайте сначала одну истину: в жизни есть Бог, но есть и дьявол.

Поверьте люди. Я видел и того, и другого. Больше я ничего добавить не смогу.

После этих слов некоторые лица в зале порозовели, зрачки расширились. Толпа численностью 9-10 человек расступилась перед ним, а он прошел на середину комнаты, стал за телевизором. Он окинул всех острым взглядом, затем изрек:

– Я вас научу быть магами, мистиками, вы будете сверх людьми, но если вас интересует рецепт, для этого вы не должны врать. Вы должны рассказать всю правду о себе, о своей жизни.

Зала была большая, холодная. Люди расселись по краям на стульях, все смотрели друг на друга.

Чарли сидел на середине, люди образовали полукруг. Он взглянул на всех, окатил взглядом, потом выговорил:

– Что – ж, начнем по часовой стрелке. Тебя как звать то? – обратился он к молодому мужчине в серой куртке.

– Омри.

– Омри? Прекрасно. Теперь расскажи нам Омри о своей жизни. Но чтоб не было безмыслия и бессмысленности.

– Хорошо, – согласился тот.

– Начинай. Так, все слушаем очень внимательно!

Омри задумался малость, посмотрел вверх, потом под ноги и начал свой пересказ.

'Я помню свое детство, оно было ярким, солнечным, сочным, красочным. Это было при дошкольном возрасте, где – то 5 – 6 лет мне было. Отдыхал в Нальчике, Кисловодске, Минводах, мне было так хорошо, так прекрасно, что я даже сегодня вспоминая те дни, хочу закричать от избытка счастья и отсутствия проблем.

Но я знал, я был уверен, что это еще не счастье, счастье меня ждет впереди. Это просто отрезок жизни, как бы определенный период, предварительный этап перед большими делами, которые меня ждали впереди.

Потом я пошел в школу, учился нормально, даже хорошо. Не то чтобы отлично, отличником я не был.

Школа есть школа. Там было все: драки, враки, дружба, ссоры, первая любовь, первый поцелуй, короче говоря, все первое.

Да, были дни, когда мне было очень хорошо, даже отлично, классно, я сам себе говорил: вот это жизнь, вот это дни! А что могло быть лучше для 15- 16 летнего пацана? И притом пацана времен СССР, начала

80 годов.

Кино, театры, мороженное, футбол, первая любовь, дискотека, ну и так далее. Каникулы в Москве, Ленинграде, Тбилиси, море, маевки, уикэнды, и проч. Все это было в избытке, сполна.

Но все же я был уверен, что это все не то, это цветочки, журнал так сказать, основное кино меня еще ждет впереди.

''Какой толк радоваться в детстве, в школьном возрасте, надо беречь свою радость для более достойных дней и достижений''.

Потом наступила более взрослая, или вернее сказать, самостоятельная пора в моей жизни. Я поступил в Бакинский университет, стал студентом исторического факультета.

Безусловно, я стал взрослее, собраннее – как мне казалось тогда – любознательнее, четче мыслил, действовал, и тому подобное.