– Так то у него же в военном билете, а не у меня. Я чужие военные билеты не шмонаю. Не в моих правилах по карманам лазать.

– У твоего солдата, – лейтенант сделал ударение на указании принадлежности, – с собой в армии молитва. А он, между прочим, комсомолец. Может быть, он еще и в бога верит?

– Во-первых, не у моего солдата, а у солдата Советской Армии. А во-вторых… Да пусть хоть в черта верит. Мне-то что? Солдат служит, службу "тянет", а во что он верит – это по Вашей, товарищ старший лейтенант, части.

– Я с тобой в роте поговорю. И по поводу автомата тоже. Понял?

Держи молитву и иди, разбирайся с солдатом.

– Есть,- и я пошел искать Иваненкова.

– Иваненков, чего там у тебя нашли?

– Будете беседу проводить, товарищ гвардии сержант? Ну, понятно,

Вам по должности положено.

– Не буду я ничего проводить. Этим пусть замполит занимается, ему положено. Мне интересно.

– Я даже не знал, что там молитва лежит. Наверное, бабка положила, когда я в армию уходил. Бабка верующая. А я… Я же не вытаскивал военный билет из корочки.

– А откуда старлей узнал?

– Собрали все военные и комсомольские билеты. Наверное, деньги искали.

– А что в молитве-то?

– А Вы не открывали?

– А оно мне надо?

– Я и сам не читал. Давайте прочту.

Я протянул ему бумажку. Солдат, сбиваясь, начал читать старославянский текст.

– Понятно, – прервал я его. – Охранная молитва на случай войны.

Ну, у нас войны тут не предвидится. Если так важно тебе – запихни куда подальше. А если нет – бабке назад отправь, скажи, что у тебя замполит должность попа выполняет, а все священные молитвы в уставе написаны.

– Спасибо, товарищ гвардии сержант, – обрадовался непонятно чему

Иваненков.

– Не за что. Дуй на обед, а то не достанется. В кругу друзей

"таблом" не щелкай.

Нас разделили на группы. Моя группа в количестве дюжины человек должна была демонстрировать выход отделения из траншеи и проход через собственное заграждение, состоящее из колючей проволоки.

– Надо бы продумать, как им проходить сквозь проволоку, – обсуждали, стоя на бруствере окопа, майор с подполковником, ответственные за показ.

– Надо "проходы" сделать, проволоку разрезать, – предложил майор.

– Если все в один "проход" пойдут, некрасиво получится. Надо, чтобы досками пользовались и шинелями…

– Товарищ полковник, а давайте Казылбекова положим. Он длинный и будем по нему переходить, – пошутил я.

– Это тоже вариант, – серьезно принял мою шутку подполковник.
–

Во время боевых действий, если товарищ погиб, то его спина используется для того, чтобы скорее пройти проволоку, так сказать, исполняет свой последний долг.

– Да ладно, – испугался я за казаха. – Хороший парень, пусть живет.

– Пусть живет, но с "проходами-то" что делать будем?

– Товарищ полковник, а если мы три "прохода" откроем, чтобы солдаты пройти могли, а рядом положим шинель, доски, бревно и ведущий будет рассказывать, что все это можно использоваться.

– Молодец! Голова! – обрадовался подполковник. – А чтобы натуральнее было, надо, чтобы напалм горел.

– Может не надо напалм? – засомневался майор.

– Надо. Я поговорю с саперами, как сделать. У вас гранаты есть?

– Есть, но…

– Вот и хорошо. Гранаты и взрывпакеты самое то.

– …

– Вы нам покажите, чему отделение подготовили. Пройдем все с самого начала.

– Отделение, становиться. Слушай постановку задачи, – ляпнул я вместо "Слушай мою команду". Ляпнул не потому, что хотел выпендриться. Для меня не было существенной разницы между этими двумя фразами. Но ответственный товарищ был на чеку.

– А это ход! – обрадовался подполковник. – Кто из солдат сможет поставить задачу?

Вопрос старшего офицера был ударом ниже пояса. Из дюжины солдат десяток являлись представителями очень Средней Азии. Когда я за несколько дней до этого раздал всем листочки для заполнения личных данных, то получил следующий усредненный вариант: после фамилии, имени и отчества, у большинства стояло: мама – доярка, папа – тракторист, социальное положение – аристократический интеллигент, место жительства – Колхоз XXVI съезда партии. При этом вариантов обозначения данного колхоза было три: Колхоз имени 26-го съезда партии, колхоз имени съезда партии номер 26, колхоз партии двадцать шесть в Узбекистане. Кто надоумил этих детей колхозного поля написать в графе социальное положение аристократический интеллигент, я так и не смог выяснить. Но бланки пришлось переписывать.