Шрифт:
Через несколько дней, Мур
— Я — еврейского производства.
Мурина версия «В двенадцать часов по ночам…» [177]
Из гроба встает Император
И лезет куда-то туда
Он ищет любимого сына
Потом залезает в гроба…
Мой тот Париж (лета 1910 г.) с этим незнаком. А я та — с этой?
Я на квартиру никогда не смотрела с точки зрения удобств, а всегда — с точки зрения точки зрения. Потому все мои квартиры были трущобы — зеленые.
177
Начальная строка ст-ния В. А. Жуковского «Ночной смотр».
Le quaranti`eme jour de mon anniversaire j’'ecrirai sur mes tablettes:
Quarante ans de noblesse. [178]
Мур:
— Когда я вырасту, я изобрету такую машину: нажать кнопку — и появляется мальчик — или девочка — на доске — из того места, где они находились.
А нажать другую кнопку — доска втягивается — ребенок исчезает.
(NB! выход из положения)
178
В день своего сорокалетия я запишу на своих скрижалях: Сорок лет доблести (фр.).
Чертес (вместо — черкес)
Мур — 4-летней Жаклине, дочке консьержки:
— Moi je reste avec Suzanne, et toi — reste avec toi! [179]
La cr'eation lyrique nourrit les sentiments dangereux, mais apaise les gestes. Un po`ete est dangereux que lorsqu’il n’'ec-rit pas. [180]
Раз только в мире стихи писались всерьез: Виллонова баллада Парламенту о помиловании, [181] баллада о висельниках, [182] вообще — весь Виллон.
179
«Я останусь с Сюзанной, а ты — сама с собой!» (фр.)
180
Лирическое творчество питает опасные чувства, но укрощает поступки. Поэт опасен лишь тогда, когда не пишет (фр.).
181
Речь идет о «Балладе-восхвалении Парижского Суда» Вийона.
182
«Баллада повешенных (Эпитафия Вийона)» написана Вийоном в ожидании смертной казни, впоследствии замененной изгнанием.
Et tout le reste n’est que litt'erature [183] (особенно — французская!).
Нужно добавить: и сделали дело (помилование Виллона).
Сон
Садик, лестница, танцую на палке. Вокруг танцует Мур. Танцуем с Муром, сосед из окна смотрит. Вхожу — народ — Аля передает мне письмо. — Если Вы поедете на море — может пригодится. Вскрываю — огромная рукопись о Китае, в к<отор>ой пытаюсь найти следы прозы Г<оргуло>ва [184] и ничего не нахожу. Да, чек на 40 фр<анков>, дальше — само письмо на гранках, начинается: — В 4 ч. 3 мин. такого-то числа и дня, когда будут кричать газету Криёр (Crieur) — газету Crieur всегда кричат в 4 ч. 3 м<инуты> — и т. д. и т. д., но конца нету.
183
«Все прочее — литература» (фр., пер. Б. Пастернака). Финальная строка ст-ния П. Верлена «Искусство поэзии».
184
Горгулов Павел Тимофеевич (1895–1932) — печально известен как убийца президента Франции Поля Думера.
Читаю вслух (в комнате множество народа, несколько дам), почерк ужасный, мушиные лапы, листков — оказывается — бесконечность. Еще два чека: на сто и на пятьдесят долларов — между листками — точно награда за прочтение, либо: внутреннее условие даяния.
После, мое утверждение: — Можно убить, но писать нужно хорошо (разборчиво). Непонимающий одобрительный смех как после парадокса (т. е. обычного моего высказывания — наяву). Я, невзирая: — Нет, не так: убить еще не дает тебе право плохо писать! (Всё это не о содержании, а о почерке.)
У меня особый дар идти с собой (мыслями, стихами, даже любовью) как раз не-к-тем.
За последнее время мне на письма, равняющиеся событиям, не ответили:
Зигрид Ундсет (die Frau, die keine Blume war [185] — лейтмотив —)
и
Мак-Орлан [186]
(на мою хвалу его человечности)
— писатели, цену такому письму, т. е. цену души такого письма (как в Библии — цену крови) знающие.
185
женщина, не бывшая цветком (нем.)
186
Пьер Мак-Орлан (1882–1970) — французский поэт и романист.
Кому же не отвечать — как не им — мне?
Оставьте меня, потрясения, войны и т. д. У меня свои события: свой дар и своя обида — о, за него, не за себя.
Летопись своей судьбы.
Свое самособытие.
Войны и потрясения станут школьной невнятицей, как те войны к<отор>ые учили — мы, а мое — вечно будет петь.
Сегодня меня в первый раз в жизни (трогала — всех) укусила собака — черная, с желтыми надглазниками, лже-Подсэм — через решетку чужого сада. До крови. За то, что я ее, будучи незнакома с ней и невзирая на ее рычание, погладила.
(Потом эта собака, честное слово! каждый раз, когда я проходила, пряталась.)
В ауру начинаю верить из опыта: кто же, как не она, рознит и роднит меня с людьми еще до слова, до поступка.
Лицо, походка, одежда?
Тоже аура, т. е. неизбежное (у меня).
Что-то от квакера, который бы согрешил с цыганкой.
(я)
Мур: — Я хочу крутое в смятку.