Шрифт:
Благородство и богатство слова гость: и купец (заморский) и гость (у блудницы) — и небесный гость.
Quand on a un enfant qui est mort de faim, on croit toujours que l’autre n’a pas assez mang'e.
On n’a jamais eu un enfant, on l’a toujours. [187]
Свысока высокой насыпи…
На высокомерной насыпи
Счастья — могшего бы быть
187
Когда у вас есть ребенок, который умер от голода, вам всегда кажется, что другой ребенок поел не досыта.
Ребенок никогда не «был», он всегда «есть» (фр.).
Какие-то жены — каких-то Карлов,
Которые счетом — которых счетом?
(в тонах янтарных, а м. б. — в цепях янтарных — о Карловом Тыне)
— «Женщина не может одна».
— Человек — может.
Для Карлова Тына:
Внизу городочек
Прильнул собачкою…
SANT'E [188]
При входе на улицу — занесенный кулак фонаря. Справа наискосок стена с плющем и густой сад. Недоходя до тюрьмы дом с акациями. — Что ты думаешь, старый дом? Стена углом, т. е. на две стороны от Sant'e — только трубы торчащие, как тощие шеи и кулаки. Ворота — въезжает фургон. Дальше по Sant'e справа — как последняя новость — D'ec`es — Кончины — лавка естественных смертей, старушка с цветами (для естественных смертей). Недоходя — Bd. Arago — где-то вблизи казнят. Там же, против ворот — столовая.
188
Название улицы в Париже и находящейся на ней тюрьмы. Запись связана с делом Горгулова, который содержался в тюрьме «Сантэ» почти все время в период следствия и постоянно после окончания суда.
С конца Sant'e виден Пантеон. Но что спрашивать с Пантеона, когда небо…
Никогда меня слово не заводило, но часто (предопределял) размер и (уносил) ритм.
Мур
— Мама, а мы — нищие?
— Да. Нет. (Мы рознимся от нищих только тем, что больше просим — и получаем, что нам не смеют (пока) дать 10 сант<имов>, но тряпье дают — ужасное. Так что, в общем, не рознимся ничем. И есть нищие, к<отор>ые, умирая, оставляют миллионы, что с нами навряд ли случится.)
(Поставленное в скобки думаю, но не говорю — что тут понять Муру? И мне.)
14-ое, кажется, августа 1932 г.
Колокола покрывают — странностью своего звука (не звонят никогда) все T. S. F-ы [189] и граммофоны. On a toujours assez de voix pour ^etre entendu. [190]
Myp — 16-го августа
— Мама! А Лев Толстой — по-французски — Лажечников?
189
радио (сокращ. от фр.: Telegraphie sans fil).
190
Голоса всегда достаточно, чтобы быть услышанным (фр.).
(Из<дательст>во Лажечникова)
Матерям остаются в любовь вещи, разлюбленные сыном.
В 1932 г. впервые читаю Mary Webb: Sarn и Le Poids des Ombres. [191]
Любимых забываю вместе с собой, любившей. Ибо если дружба — одно из моих обычных состояний, то любовь меня из всех обычных состояний: стихов, одиночества, самоутверждения —
И — внезапное видение девушки — доставая ведро упала в колодец — и всё новое, новая страна, с другими деревьями, другими цветами, другими гусями и т. д.
191
Так назывались во французском переводе романы английской писательницы Мэри Вебб (1881–1927) «Precious Bane» и «The House in Dormer Forest».
Так я вижу любовь, в к<отор>ую действительно проваливаюсь и выбравшись, выкарабкавшись из (колодца) которой сначала ничего из здешнего не узнаю, потом — уже не знаю, было ли (то, на дне колодца) а потом знаю — не было. Ни колодца, ни тех гусей, ни тех цветов, ни той меня.
Любовь — безлица. Это — страна. Любимый — один из ее обитателей, туземец, странный и особенный — как негр! — только здесь.
Глубже скажу. Этот колодец не во-вне, а во мне, я в себя, в какую-то себя проваливаюсь — как на Американских горах в свой собственный пищевод.
Вот как отозвалась, а м. б. вот о чем детская сказка Frau Holle. [192]
Колодец рода и пола.
8-го сент<ября> 1932 г.
Есть, очевидно, люди одаренные в любовной любви.
Думаю, что я, отчаявшись встретить одаренность душевную, а сама в любовной любви если не: бездарная, то явно-неодаренная, во всяком случае явно (обратное от тайно) не одаренная — к этой одаренности, в них, тянусь, чтобы хоть как-нибудь восстановить равновесие.
192
«Госпожа Метелица» (нем.) — сказка из сб. братьев Гримм.
Образно: они так целуют, как я — чувствую и так молчат, как я — говорю.
Ничем иным такое тяготение всегда к тем же, к таким же, при моей холодной в любви (и только в любви!) крови не объяснишь. (Разве что надежда на горячую кровь (собственную)?)
Тянусь к их единственному дару (моему единственному — отсутствующему).
Еще одно — и очень сильное.
Эти люди (и только эти!) делают меня другой, новой собой, не-собой. Соблазн собственной новой души, а не чужого тела. И соблазн — чужой души, только тогда — беззащитной, разверзтой (моя — всегда!) и только так заполучаемой.