Дико будет читать это письмо?

Мне еще не дико было его писать. Мне не было дико его жить, так естественно было — его жить.

С<аломея>, у меня озноб по коже, вникните: наперсницы, греческий хор, одежда, ложно-классическая променада — точное видение Вас О. М<андельшта>ма. Значит, прежде всего — поэт во мне Вас такой сновидел, значит — правда, значит — Вы такая и есть, дважды — правда, дважды — такая, значит — та Вы и есть, только та — Вы и есть. Не могут же ошибиться: целый сон и два целых поэта: один — во сне, другой — наяву.

Я во сне видела не Вас, а свою любовь к Вам, Вы были лицом моей любви, моей жажды — точным лицом моей тоски — так давно уже не женским лицом, но — мужским не заменимым и не затмеваемым!

И — озарение (дальше — 2 стр<аницы> назад, предпоследняя строка третьей назад. — Теперь — продолжаю.)

…(Почему у меня всё время, после сна, м<андельштамов>ское начало Федры:

Как этих покрывал и этого убора

Мне роскошь тяжела — средь моего позора [196]

(А может — и позор — прозрение? Всему готова верить — после Вас — в грозу.))

Милая С<аломея>, письмо не кончено, оно единственное, первое и последнее от меня (во всем охвате слова) — к Вам — которую знаете — только Вы.

Милая С<аломея>, лучше не отвечайте. Что Вы можете на это ответить?

— Это была не я.

— Нет, Вы.

— Это были — Вы.

— Да, только эта — я.

Я Вас всё равно не убежу — и переспорю.

Что на это можно ответить? Ведь это не вопрос — и не просьба — и не зов — это просто кусочек Элизиума (тех Елисейских Полей!), лоскут неба любви.

Даю Вам этот лоскут — из благодарности, ибо, повторяю, — нет, лучше не повторять! И не из благодарности (неизбывной) — а возвращение по принадлежности. Утаить такое было бы неправедным.

Знаю еще, что при следующей встрече — через день или через год — или через год и день (срок для найденной вещи и заветный — запретный срок — всех сказок!) — на людях, одна, где и когда бы — я буду (внутри себя) глядеть на Вас иначе, чем все эти 7 лет глядела, м. б. вовсе потуплю глаза — от невозможности скрыть, от безнадежности сказать.

Vulaines sur Seine — Seine — 22-го августа 1932 г.

Облака подъемлют кулаки

(Немецкие Wolkenbaken. [197] )

Мур

Без глазов

(его тень)

Купанье. — За что ты просишь прощенья?

— Вы меня ругали, значит я что-то плохое сделал.

— А стол-то в башмаках, мама!

мужов

«Poules d’eau flottant sur l’eau,

Elles semblaient ci gaies!

Mais en v'erit'e

Ce n’est pas gai de vivre `a

Chercher avec inqui'etude

Les moyens d’existence». [198]

(Японская поэтесса)

…и правда более полная, чем Вы думаете: ибо дерево шумит Вам навстречу только если Вы это чувствуете, это так чувствуете, а так — просто шумит. Только Вам и никому другому, так же как: никому. Вам — если Вы его так слышите (любите), или, если никому не нужно — никому.

(NB! можно еще яснее)

31-го августа 1932 г., Clamart

Разговор во дворе. Мур и D'ed'e.

D'ed'e: — Tu es gros.

Мур: — Oui.

D'ed'e: — Tu es fort?

Myp: — Oui.

— Moi (пигмей) je suis fort comme un camion.

Myp: — Moi, pas comme un camion, comme un 'el'efant, je suis fort comme les trois 'el'efants.

Silence admiratif.

Myp, развязно: — Comme trois, quatre 'el'efants… [199]

— Myp, как ты себя чувствуешь в своих сандалиях?

— Как в Сэне.

— Что?

— Плаваю.

Не могу удержаться и переписываю сюда, перескочив 6 лет, современное и даже сегодняшнее письмо Мура Але — описание первого посещения — вдобавок при вечернем освещении — Лувра:

Дорогая Аля!