Клясться было легко, но Бретт не представлял, как сумеет выполнить обещание. Впрочем, на следующее же утро он нанялся на китобойное судно, которое отправлялось в плавание и должно было вернуться в Массачусетс лишь через год. Китовое масло, используемое в светильниках, было в то время в цене, а мысль о кругосветном путешествии приятно будоражила ум. Следующие три года Бретт почти не сходил на берег, побывав в Тихом, Атлантическом, Индийском и даже Северном Ледовитом океанах.

Вернувшись, наконец, в Америку, Бретт захотел увидеть мать, с которой у него сохранились хорошие отношения.

Он приехал в Блэк-Бау, однако выяснилось, что родители уехали оттуда. Бретт стал разыскивать их и наконец напал на их след в Луизиане, в Бау-Перо. Но на место он прибыл как раз к похоронам матери.

Отец рассказал о последних месяцах ее жизни. Он отвез жену в больницу в Новом Орлеане, но там ничего не смогли сделать, чтобы облегчить ее страдания. Когда она умерла, Лео даже не смог заплатить за гроб. Бретт не накопил денег, тратя все до последнего цента в портовых кабачках на виски и женщин. Но он поклялся почтить память матери и заплатить по всем ее счетам…

Бретт отставил бутылку в сторону – он больше не мог сидеть тут. Ему захотелось побродить по лесу, чтобы отогнать от себя тени прошлого.

Отцу нравилось в Бель-Клере, и он даже сумел стать здесь надсмотрщиком. Он уверял Бретта, что Элтон Синклер положил на него глаз и подумывает о том, чтобы уговорить его пойти по стопам отца. Но Бретт хотел лишь одного – рассчитаться с долгами и уехать подальше от этих мест, от отца, которого он презирал.

Услышав отдаленный свисток и увидев огни, Бретт понял, что забрел дальше, чем хотел. Оказалось, что он стоит возле реки, недалеко от той старой ивы, где ему повстречалась Анджела.

Вспомнив об этом, Бретт улыбнулся: у него поначалу сложилось неверное мнение о ней. Она оказалась вовсе не такой избалованной, как он подумал вначале. Скорее Анджела была из тех, кто влюблен в жизнь и жаждет познать все на свете.

Бретт повернул было назад, но тут его внимание привлекло подозрительное движение. Из темноты появилась фигура – кто-то явно шел сюда из особняка Бель-Клер. Бретт сумел разглядеть, что это была женщина, даже, пожалуй, девушка; ее длинные волосы, как живые, трепетали на ветру.

Тут из-за серебристых туч выглянула луна, и в ее зыбком свете заблестели огненные локоны Анджелы Синклер.

Бретт с интересом наблюдал за тем, как она нырнула в свое зеленое укрытие.

Он чувствовал, что надо уходить, и в то же время хотел остаться. В конце концов он уже не невинный шестнадцатилетний юноша, а взрослый мужчина, объездивший весь свет, ничто не могло испугать или удивить его. Значит, заключил он, не будет ничего дурного, если этой теплой, лунной ночью он поговорит с Анджелой Синклер. Приняв решение, Бретт направился к убежищу в ветвях ивы.

Для Анджелы это был невероятно скучный вечер. Реймонд и его мать пригласили ее с родными на ужин. Когда с едой было покончено, Ида настояла на том, чтобы девушка сыграла на пианино. У Анджелы не было ни малейшего желания музицировать, но ее слабые протесты слушать не стали. Клодия стояла рядом с перекошенной физиономией; но, как только Реймонд поворачивал голову в ее сторону, начинала приветливо улыбаться.

Мужчины со своими сигарами перешли в курительную, чтобы там, не чувствуя на себе осуждающих взглядов жен, спокойно продолжить беседу о политике и выпить по бокальчику бренди. Республиканская партия Иллинойса избрала в сенат Авраама Линкольна. В своей речи мистер Линкольн выступил против демократов с Юга, которые одобряли рабство; он сказал, что правительство больше не будет терпеть положения, при котором одна часть штатов отказалась от рабского труда, а другая использует его.

Анджела с радостью предпочла бы беседу мужчин бесконечному щебетанию матери и будущей свекрови по поводу предстоящего венчания.

Наконец все стали собираться, но Ида тут же назначила дату новой встречи, на которой они должны будут отпраздновать приближающуюся свадьбу.

– Рождество не за горами, – весело напомнила мать Реймонда, когда они прощались на крыльце.

– Похоже, молодежь нарочно назначила дату свадьбы именно на то время, когда на плантациях работа в самом разгаре, – прикидываясь недовольным, проворчал Элтон.

– Нет, только послушайте его! – усмехнулась Твайла. – Можно подумать, на плантациях когда-нибудь отдыхают!

– Вот поэтому я и радуюсь всякий раз, когда вспоминаю, что мой муж – доктор, а не плантатор, – проговорила Ида. – Мне куда больше нравится жить в Новом Орлеане. Но не беспокойся, дорогая. – Она повернулась к Анджеле. – Скоро и ты сможешь оставить поля и переехать в город.

Анджела с трудом заставила себя улыбнуться: мысль о расставании с Бель-Клером была невыносимой. Меньше всего ей хотелось жить в городе, но, кажется, ее мнением вообще никто не интересовался – ни раньше, ни теперь…