– Я так вам завидую, – вздохнула Анджела. – Будь моя воля, я бы всю жизнь путешествовала, вместо того чтобы сидеть дома и растить детей.

Бретту было известно о ее помолвке – наемные работники и рабы всегда сплетничали о том, что происходило в господском доме.

– А мне-то казалось, что все девушки мечтают выйти замуж, особенно за богатых господ, – поддразнил он Анджелу.

– Реймонд вовсе не богат. Правда, у его отца есть деньги, но сам Реймонд в жизни палец о палец не ударил, чтобы добиться чего-то. Вообще-то он неплохой человек. Добрый, мягкий, но… живет на всем готовом, и… – Смутившись, девушка замолчала. – Извините, я навязываю вам свои проблемы, – пробормотала она.

– У такой красавицы, как вы, не должно быть проблем, – проговорил Бретт, дивясь собственной искренности. – Мисс Синклер, отчего же вы выходите замуж за человека, которого не любите? Уверен, что многие мужчины с радостью боролись бы за ваше сердце.

Решив, что в данном случае ее искренность вряд ли ей повредит, Анджела продолжила свой рассказ:

– Я же не сама нашла Реймонда Дюваля. Его выбрали мои родители. Вот поэтому так все и вышло.

Бретт согласно кивнул: ему было известно, что именно таким образом заключаются браки в богатых семьях.

– Возможно, это бы не подействовало, но мог же он хоть что-нибудь сказать, – заметил он.

– Возможно… – эхом отозвалась девушка.

Несколько минут они сидели молча. Анджеле пришло в голову, что еще никогда разговор с мужчиной не доставлял ей такого удовольствия, а Бретт радовался тому, как хорошо заканчивается неприятно начавшийся вечер.

Наконец он вскочил на ноги и помог ей встать. Пальцы Анджелы слегка сжались, когда рука Бретта дотронулась до нее. Глаза их встретились. Чувства с такой силой захлестнули девушку, что она потеряла дар речи.

– По-моему, нам лучше разойтись, – откашлявшись, пробормотал Бретт. – А то как бы в доме не заметили, что вас нет, и не подняли тревогу.

– Этого не будет: я часто ухожу по ночам из дома. – Сказав это, Анджела сразу пожалела о своих словах: их можно было принять за приглашение в следующий раз опять присоединиться к ней.

Именно так Бретт ее и понял.

Едва сдерживаясь, чтобы не сжать девушку в объятиях, он заметил:

– Вообще-то я очень редко забредаю в эту часть леса, но теперь, возможно, изменю свои привычки. – Слегка дотронувшись рукой до ее щеки, Бретт растворился в темноте ночи.

Анджела почувствовала незнакомую ей прежде дрожь: с тех пор как Гатор появился в ее жизни, все так переменилось…

Похоже, покой для нее был утерян навсегда…

Мысли о Гаторе ни на мгновение не оставляли Анджелу. Сколько ни говорила она себе, что должна забыть об этом человеке, с которым ей не суждено быть вместе, – воображение по-прежнему рисовало картины одну соблазнительнее другой. Вот он нежно обнимает ее своими крепкими руками, а теперь его чувственные губы приникают к ее губам в страстном поцелуе… Словом, сердце Анджелы отказывалось подчиняться голосу рассудка, и мечты о Гаторе уносили ее все дальше и дальше от действительности.

Мелора Рэбин, сидевшая за пианино рядом с девушкой, сокрушенно вздохнула.

– Нет, Анджела, все не так, – проговорила она. – У Баха музыка тягучая, тихая, а вы барабаните по клавишам, словно исполняете марш. Вам надо сосредоточиться, иначе ничего у вас не выйдет.

«Да уж, – усмехнулась про себя девушка, – я сосредоточилась, но вовсе не на Бахе».

– Прошу прощения, миссис Рэбин, – вслух произнесла она. – Просто мне сегодня нездоровится. Знаете, у девушек ведь бывает временное недомогание. – Лукаво покосившись на учительницу, Анджела заметила, как та стыдливо покраснела.

– Что ж, тогда этот урок будет более коротким, чем другие. – Встав из-за пианино, Мелора принялась собирать вещи. – Полагаю, вам надо выпить лимонаду и прилечь.

Как только учительница ушла, Анджела громко расхохоталась и, сев за инструмент, стала играть по памяти одну из каджунских мелодий, не раз звучавших у нее в ушах с той памятной ночи.

Услышав веселую музыку, в комнату тут же прибежала Клодия.

– Господи, где только ты переняла это? – завопила она. – Да ты… из-за тебя пианино расстроится!

Не обращая внимания на Клодию, Анджела продолжала бить по клавишам, ритмично покачиваясь в такт музыке.

– Я сказала – прекрати немедленно!

Подбежав к пианино, Клодия хотела было захлопнуть крышку, но Анджела вовремя успела схватить сестру за запястье, иначе ходить бы ей с переломанными пальцами.

– Что ты себе позволяешь?! Ты могла меня изуродовать!

– Если твои пальцы будут играть такую музыку, то они этого и заслуживают! А теперь убирайся подальше от инструмента, – опять завопила Клодия.