– Вы что, хотите сказать, у вас есть чем поделиться? – недоверчиво спросил незнакомец. – Леди, не слишком-то много здесь людей, у которых в доме есть лишняя еда.

– А вот у нас полно. – Анджеле было невыносимо даже думать о том, откуда у них бралась провизия. – В доме все время живут янки, поэтому ни в чем нет недостатка. Я с радостью принесу еще немного еды, если только вы не уезжаете немедленно.

– Правда?! Вы сделаете это?! Вы принесете мне еды?

– Конечно, – пообещала девушка.

– А когда? Я подожду! – нетерпеливо заговорил мужчина. – Я знаю, что должен немного поправиться, прежде чем снова отправлюсь на войну. Мне же придется добираться до Теннесси.

Сердце Анджелы тревожно забилось. До сих пор она чувствовала себя совершенно беспомощной и страдала, что ничем не может помочь любимому Югу. Но вот наконец у нее появился шанс! Она может помочь конфедерату!

– Приходите завтра на рассвете – до того, как работники отправятся на поля. Я принесу вам все необходимое, – пообещала она.

– Да что вы? – скептически усмехнулся незнакомец. – Вы же слепая! За вами могут следить. Если меня поймают, то убьют.

– Этого не случится. Никто меня не увидит, потому что все еще будут спать. К тому же я знаю, как выбраться из дома через кухню. Я принесу вам муку, сахар, кофе, сало. И немного ветчины, – добавила она с улыбкой.

– Да вы святая! Ангел! – закричал солдат. – Я обязательно приду! А теперь, с вашего позволения, я возьму остатки вашего обеда и спрячусь, а то, чего доброго, меня здесь застукают.

– Нет, прошу вас, не уходите, – взмолилась девушка. – Вы даже не назвали себя…

– Лечворд. Мое имя Том Лечворд.

Анджела услышала, что Лечворд пошел прочь.

– Прошу вас, Том, побудьте еще немного. Я так хочу услышать о том, как идут дела на войне. Не бойтесь, сюда никто не придет. Это семейное кладбище, и здесь бываю лишь я одна… – Голос Анджелы оборвался, когда она услышала удаляющиеся шаги. Опять одна…

И вдруг девушка чуть не разрыдалась от огорчения. Как ей узнать, что наступил рассвет? Она должна полагаться лишь на свои инстинкты, прислушиваясь к звукам заснувшего дома. Только когда наступит полная тишина, можно будет пробраться в кухню и собрать сумку с едой. Ей придется несколько часов сидеть на кладбище, потому что она не знает, когда солдату удастся прийти туда. Ну и пусть, с горечью сказала себе Анджела. Можно подумать, у нее есть другие дела. Хорошо хоть, что впервые за много дней она окажется кому-то полезной. Именно этого девушке хотелось больше всего.

Время ползло невыносимо медленно. Вечером Мамма Кезия принесла ей поднос с ужином, но Анджела не собиралась есть – она хотела все до последнего кусочка отдать голодному солдату.

– Жареный цыпленок? – почувствовав аромат еды, спросила девушка.

– Да-да, – подтвердила Кезия. – Кукурузные лепешки и пирог с черной смородиной.

– А что, у Клодии сегодня много гостей?

– Как обычно, – фыркнула Кезия. – Шесть офицеров, и лишь пятеро из них приехали с дамами. Не нравится мне это. Особенно если учесть, что мистер Реймонд напился и спит у себя в комнате. Думаю, до утра он не встанет. Нет уж, мисс. Не по нраву Кезии эта история, не по нраву… Но, думаю, мисс Клодия иного мнения, вот так-то!

Анджела вздохнула. Ей пришло в голову, что, не потеряй она зрения, никогда не допустила бы такого. Только не здесь, не в особняке ее родителей. Она быстренько прогнала бы отсюда всех янки, да и Клодию вместе с ними, если бы та только пикнуть посмела. И Реймонда она сумела бы отучить от алкоголя, а когда он пришел бы в себя, то… Девушка в отчаянии покачала головой. Что толку рассуждать о том, как бы она поступила?

Анджела подумала было попросить Мамму Кезию о помощи, но тут же отвергла эту мысль. Если что-то не заладится, Кезия может проболтаться.

Служанка не заметила, что Анджела не оставила, как обычно, корзинку для провизии в шкафу, а отнесла к себе в комнату. Слава Богу, она никого не встретила по пути. Девушка осторожно переложила в корзинку свой ужин и засунула ее под кровать.

После этого ей оставалось только ждать.

На некоторое время Анджела задремала, но быстро проснулась. Прежде она могла определять время по звону больших часов, но и этого удовольствия Клодия лишила ее, заявив, что слепой ни к чему знать время.

– Какая тебе разница, который час? – злилась на нее сестра. – Для тебя теперь всегда ночь, так что нечего спрашивать о времени.

Посчитав про себя, сколько шагов от ее спальни до лестницы, Анджела приложила ухо к двери, но ничего не услышала. Затем она осторожно нажала на ручку, отворила дверь и еще раз прислушалась. Кажется, все было спокойно.

Помолившись Богу, Анджела осторожно вытащила из-под кровати корзину с едой, взяла трость и на цыпочках пошла к лестнице. Чем ниже она спускалась, тем увереннее себя ощущала. В доме было совсем тихо – похоже, все давно уснули.