– Нет, ее не повесят, – прозвучал другой голос, – но гарантирую вам, что она долго-долго будет сидеть в тюрьме. Больше ей не удастся помогать бунтовщикам, в этом можно не сомневаться.

Кезия издалека наблюдала за происходящим; по щекам ее катились крупные слезы.

Она не решилась и рта раскрыть, потому что теперь, как и остальные слуги, целиком зависела от Клодии. Мастера Синклера, который мог бы защитить их, не было в живых, а мисс Анджела ослепла. И все же Кезия чувствовала себя виноватой в том, что не предупредила Анджелу. Негритянка видела, как та собирала продукты в корзину, поскольку встала этим утром раньше обычного. Ночью она принимала роды; мать младенца была до того слаба, что не могла ухаживать за ним, вот Кезия и пришла на кухню, чтобы приготовить сахарной воды для малыша. Только она хотела подойти к мисс Анджеле и спросить, что девушка делает на кухне в столь ранний час, как вдруг ее внимание привлекла мисс Клодия, беседовавшая на веранде с одним из солдат. Вот и пришлось Кезии прятаться, чтобы Клодия не заметила ее. Но она продолжала следить за происходящим и все видела.

Господи, как же ей хотелось поведать людям правду!

Тем солдатом был вовсе не заблудившийся южанин.

И он не был бунтовщиком.

Кезии было известно, потому что она видела, как мнимый южанин, чуть не лопаясь от смеха, бежал с кладбища и кивал встречавшимся на пути другим янки.

И это был тот самый человек, с которым мисс Клодия разговаривала рано утром на веранде.

Анджела попала в ловушку.

– Вам не стоило приходить сюда лишь для того, чтобы еще раз извиниться за свою сестру, – усаживаясь за стол, проговорил майор Гембри. Ему хотелось, чтобы Клодия поскорее ушла – он только что получил секретное донесение от генерала Уолбриджа, которое надо было немедленно прочитать, а Клодия отрывала его от дел. – Я очень занят, – добавил он.

Клодия отлично поняла, что майор пытается выпроводить ее, но это ничуть не смутило молодую женщину.

– Элизабет сказала то же самое, – проворковала она, – но какое-то внутреннее чувство приказало мне прийти к вам. Вы даже не представляете себе, майор, до чего я огорчена этой историей. Вы же знаете, как я стараюсь поддерживать хорошие отношения с вашей доблестной армией, мне совсем не нужна война. Сколько раз я пыталась уговорить отца освободить рабов и платить им жалованье! Не сомневаюсь, что все они предпочли бы остаться у нас, потому что условия в Бель-Клере куда лучше, чем на других плантациях, и…

– Да, я знаю, – нетерпеливо перебил ее Гембри. – А теперь, с вашего позволения… Право, я очень занят.

– Но я должна вам кое-что сообщить. – Клодия улыбнулась: она ничуть не сомневалась, что майор не пропустил мимо внимания ее тщательно подобранный изысканный туалет, за которым она просидела все утро. Бледно-розовое платье с присборенными рукавами, узким лифом и пышной юбкой было украшено кружевным воротничком. Его прекрасно дополнял батистовый чепец с атласными розочками и кружевами, из-под которого выбивались золотистые кудряшки; тонкие перчатки и изящный зонтик довершали картину.

И майор сдался, понадеявшись, что Клодия может сообщить ему нечто интересное.

Посмотрев на Гембри из-под опущенных ресниц, Клодия томно вздохнула и заговорила робким голоском:

– Знаете, майор, должна сообщить вам, что Анджела не впервые позорит нашу семью. Четыре года назад я имела несчастье наткнуться на нее, когда она… они занимались неким непотребством с одним из акадийцев. Это был человек с плохой репутацией по кличке Гатор. Боже мой, у него даже имени нормального не было. Так вот, они были вдвоем на сахарном заводе, и я… нет, женская скромность не позволяет мне передать вам, что я там видела. Но, полагаю, вы понимаете, о чем идет речь. Разумеется, мне пришлось обо всем рассказать родителям, и это разбило их сердца.

Майор Гембри заметил, как горят глаза Клодии: она едва сдерживала довольную улыбку. Он прекрасно понимал: женщина в восторге от того, что может наконец рассказать ему эту грязную историю, несмотря на уверения, будто ее волнует честь семьи.

– Ну, и для того, чтобы избежать сплетен, – продолжала Клодия, – родители отослали ее в Англию. Они вообще не хотели, чтобы эта развратная дикарка возвращалась сюда, поэтому-то вы и поймали ее, когда она тайком пробиралась в Новый Орлеан.

Клодия замолчала: майор смотрел ей в глаза, губы его сложились в едва заметную усмешку.

– Что-то не так, майор? – растерянно спросила она. – Я вовсе не хотела ставить вас в неловкое положение, просто мне подумалось, что вы должны узнать, как я отношусь к сестре. Она не должна больше причинять нам неприятности. Честно говоря, я надеюсь, что генерал Батлер сделает что-нибудь с ней. Эта ее слепота… Мне кажется, моя сестрица научилась пользоваться ею и хочет, чтобы ее все жалели…

– Да-да, вы правы. – Вскочив из-за стола, майор Гембри быстро пересек комнату и распахнул дверь в знак того, что разговор окончен. – Вам не о чем беспокоиться.

– Я смутила вас этим ужасным рассказом? – спросила Клодия, опуская глаза.

– Совсем наоборот. Мне необходимо было это знать, так что не тревожьтесь. Вашу сестру предупреждали, и теперь она заплатит за содеянное. Уверен, генерал Батлер согласится со мной: самое подходящее для нее место – это тюрьма.

– Надеюсь, надолго? – Вся показная робость Клодии мгновенно слетела с нее, она должна была узнать, чем кончится дело. – Признаться, мне не хочется, чтобы эта предательница возвращалась в Бель-Клер. Пусть ее объявят недееспособной. Тогда все земли нашего отца перейдут в мою собственность.