Наркоманов.

Бродяг.

Чокнутых.

Подростков, смывшихся из дома.

Подростков, которые на игле.

Пьяниц.

Извращенцев.

Гомиков.

Убийц.

Себя.

(Мне начинает нравиться эта писанина. Понятно, почему доктор Диана поощряет такие занятия.)

Я единственный, кто может найти на кладбище потайное убежище. Я могу найти его даже с завязанными глазами. Это – расчищенная в зарослях деревьев, виноградника, ползучих растений и дикого плюща площадка. В самой середке старого кладбища. Там, откуда оно когда-то начиналось. Земля здесь влажная из-за подземных родников. Когда идет дождь, роднички оживают. Земля становится топкой. Ничего не стоит в ней завязнуть, потому что на вид почва кажется твердой. В такие дни лучше пробираться туда кружным путем.

Иначе вообще не выберешься.

На моем расчищенном участке – он хорошо расчищен, потому что я сам занимался этим, – есть надгробие. Под могильной плитой лежит первый человек, похороненный там. Надпись можно прочитать, только вглядевшись повнимательнее: Алиса Морни.

Я сходил в ратушу и порылся там в архивах. Почти уверен, что эта Алиса Морни и была первой, кого похоронили на кладбище Корт-Ридж в 1854 году. Ей было двадцать три, – на три года старше меня. Может, она стала одной из первых жертв СПИДа. Может, просто умерла от чахотки. А может, отец забил ее до смерти. История умалчивает.

Жаль. Мы позволили себе отклониться в сторону. Вы хотите знать, как я познакомился с Джонни, моим другом, моим лучшим другом.

Картина была такова. Я – в своем убежище, на расчищенном участке. Поздно. Солнце высоко в небе. Я провел здесь всю ночь, занимался то тем, то другим, потом устал, свалился и заснул. Просыпаюсь замерзший, окоченевший. Потягиваюсь, зеваю, отливаю на Алису Морни и, пока занимаюсь этим, веду с ней беседу.

«Доброе утро, Алиса, – говорю я ей. – Посмотри-ка, похоже, день будет прекрасный».

Алиса не отвечает, что, пожалуй, неудивительно для человека, умершего сто сорок лет назад.

«Хорошо провела ночь?» – продолжаю я. Мы болтаем о том о сем. Я сам придумываю ее ответы. А затем, не желая пренебрегать внутренними потребностями, съедаю сникерс и недолго слушаю музыку. У меня есть превосходный лазерный плейер фирмы «Сони»; мне он не стоил ни цента. Мои музыкальные пристрастия… Ну, я еще не готов рассказывать о них. Не время и не место. Дурное фен-шей. Знаете, что это такое? Нет, я тоже не знал, пока не познакомился с доктором Дианой Цзян. С тех пор я узнал, как называются по-китайски многие вещи, и когда-нибудь я расскажу ей об этом. В один прекрасный день. А сейчас важно обратить ваше внимание на то, что дурное фен-шей – Дурное Воздействие.

Это не значит, что вы оказываете на меня дурное воздействие. К вам это не относится. Расслабьтесь.

Забираю из тайника – неподалеку от моего убежища – свой велик и по дорожке спускаюсь с Корт-Ридж. Мне надо вернуться к себе домой и помыться. А уж потом отправлюсь на еженедельную встречу с доктором Дианой: новые трусы (на случай, если она попытается соблазнить меня, хотя сам я не уверен, что готов ей отдаться), дезодорант под мышки и под задницу. На всякий случай. Итак, лечу во весь опор, потому что боюсь опоздать.

Диана очень интересный человек, кое-что о ней вам уже известно. Серьезно говоря, отлично понимаю, что Диана Цзян не пожелает спать со мной, ни сейчас, ни потом. Просто треплюсь на этот счет, чтобы скрыть нервозность. «Ха-ха! Смейся, паяц!» («Паяцы» [9] – пустячок, слишком мелодичная, на мой вкус, опера, хотя, если вам нравится, не позволяйте мне изгаляться над ней.) Как сами видите, мысль о Диане выбивает меня из колеи. Ее фен-шей неоднозначно: оно опасное, но очень сильное. (На самом деле фен-шей имеют не люди, а явления природы. Но напрягите свое воображение и поймете, что я имею в виду.)

Приведя себя в порядок, я направляюсь в клинику. Привязав цепью к изгороди свой велик, тайком выкуриваю последнюю сигарету. Два часа – мое время. Дежурная сестра велит мне обождать в игровой комнате.

Это большая, просторная комната, одна стена сплошь стеклянная, в другой – зеркало. Диана стоит позади него и наблюдает за ребятами. Да, конечно, – понятно! Она только выполняет свой долг. В комнате полно игрушек (классом повыше, чем пациенты, которые ими играют. Ха! Ха!). Игрушки интересные. Кроме красок, цветных мелков, бумаги и прочего, есть грузовики и автомобили, куклы, строительные конструкторы и драконы.

Диана не скрывает своей принадлежности к другой культуре. Она умело пользуется этим! Я не раз наблюдал за ее поступками. У нас есть не только драконы, игрушечные копья, украшенные лентами, маски (мне нравятся маски), но и китайские книжки с картинками. Большинство из них связано с легендами. Жутко скучными, на мой взгляд.

Решаю для себя вопрос: играть или не играть? Диана наблюдает. Сейчас нужно изобразить раскаяние, создать перед Дианой образ человека, который хочет исправиться. (Небольшое отступление, шутка: сколько психологов потребуется, чтобы заменить электрическую лампочку? Ответ: десять. Один займется этим физическим действием, а оставшиеся девять должны установить, действительно ли эта процедура выражает желание лампочки!)