Мьоллен медленно кивнул. По его лицу было понятно, что сейчас в нем борются инстинкт самосохранения и эта дурацкая, ничем не оправданная и придуманная им самим ответственность за меня. Не сказать, чтобы мне было уж совсем неприятно…

Получив этот кивок, я отвернулась от Мьоллена. Скинула туфли, почувствовав босыми ногами прикосновение камня, поначалу обжегшего своим холодом. Так, спокойно… совсем не холодно, просто резкая смена ощущений.

Я сделала несколько шагов, достала из сумки камни и начала аккуратно раскладывать их по кругу, едва намеченному на плитах пола. Мьоллен присел на подоконник, следя за мной зелено-золотыми глазами. Интересно, а где до сих пор носит моего любимого брата? Впрочем, сейчас не время думать обо всем этом. Мне нужна светлая голова, не заполненная никакими проблемами.

Итак, первый камень. Точнее, первая руна — сам камень был плоским и серым кругляшком, а вот нанесенная на него надпись играла рубиновыми сполохами. Тонкие линии переливались различными оттенками красного, мерцая в воздухе.

Словно бы пламя вырвали из очага и заключили внутрь этих линий, переплетение которых составляет руну стихии огня.

Первая стихия.

Я положила камень на пол и достала второй.

Круг серого цвета со словно бы плещущейся на нем водой. Навевает ощущения.

Плеск волн, шелест ласкового прибоя. Крики чаек в вышине, вода мягко и нежно обнимает тело, словно искушенный в ласках любовник, который всегда знает, что нужно. Хм, странное сравнение…

Руна заняла свое место неподалеку от огненной, а я достала из сумки следующую.

Воздух, веер почти невидимых искр над плоской поверхностью цвета тумана. Танцуют, искрятся, переливаются…

Ветер, дующий в лицо, не дает вздохнуть. Волосы трепещут на ветру одним серебряным полотнищем. И резкие порывы доносят ощущение свободы…

С легким стуком и этот рунный камень лег на пол.

Следующая стихия — земля. Искры зеленые, чуть отдающие в хвойный цвет.

Запах листвы и леса. Трава, гнущаяся к земле. Цветы…

Стихия пятая. Разум. Нет ощущений, кроме легкой досады. Я достала следующий камень.

Солнце. Яркие золотые сполохи, заставляющие глаза немного слезиться. Ослепительные лучики расходятся от руны этой стихии во все стороны, и даже рукой я чувствую легкое тепло.

Тепло на лице, лучи гладят его, словно родной ладонью.

И, наконец, последняя стихия. Лунная, доставившая мне столько хлопот около недели назад. Серебро пляшет на сером, почти сливаясь с ним. И столько эмоций, столько чувств ассоциируется с каждой, даже самой маленькой искрой. Ведь это — отражение моей души, маленькая частица меня, заключенная в руну. Но сейчас ко всем ощущениям примешивается еще и легкая боль. Горечь. Пустота.

Я поднялась с корточек, выпрямилась и потерла чуть затекшую поясницу. Достала из рукава тонкий стилет, почти близнец того, что удерживал прическу, и встала в центр круга. Снова кровь, снова резкие слова… а в следующую секунду для меня перестал существовать реальный мир.

Та Сторона, как всегда, холодна. Но сейчас, когда со смерти Иллестора прошло еще так мало времени, это место меня еще и немного пугает. Мне слышится отголосок орлиного крика, отражающийся от стен. При желании я даже могу найти оборотня среди душ.

Но мне не хочется этого, иначе я все-таки дам волю эмоциям.

Снова ноги ступают по дорожке, и снова я направляюсь к Чертогу. Он, как всегда, величественен и мрачен. И так же, как и всегда, колонны увиты голубыми цветами. И снова Хозяйка заменяет отсутствующего мужа. Впрочем, сейчас мне все равно, к кому обращаться.

— Дитя… — она улыбается так мягко, что я почти верю в искренность этой улыбки. С другой стороны, зачем Хозяйке лгать? — Ты опять пришла?

— Ты ведь знаешь, зачем я здесь, — я чуть склоняю голову. Волосы, сдерживаемые стилетом, не рассыпаются по плечам, и мне становится даже немного не по себе без щекочущих шею прядей. — Ты всегда знаешь, зачем я прихожу.

— Знаю, — легкий кивок, и женщина оказывается на ступенях, недалеко от меня.

— Тогда помоги мне, — я смотрю Хозяйке в лицо. Прямо в голубые глаза, по краю словно бы подернутые изморозью. Как инеем… Я чуть горько усмехнулась, зная, что около рта сейчас возникли неглубокие, но все же складки. В двадцать два года…

— Ты идешь путем мести… Уверена, что хочешь этого? — от проницательного, видящего меня насквозь взора становится немного не по себе. Но я лишь передергиваю плечами и успокаиваюсь.

Все ведь хорошо.