Снова стараясь радоваться жизни, радоваться миру. Верить людям… на самом деле это сложно, я знаю. И, как очень часто бывает при склейке разбитой вазы, неизменно теряется маленький кусочек. Незначительный, почти незаметный, но, как выясняется потом, очень важный. И ваза без него уже не ваза.

Так и жизнь… Я глубоко вздохнула, ветер ласково погладил меня по щеке. Что потеряла я? Какой именно кусочек из разбитой вазы? Иногда мне кажется, что самый главный. Тот, без которого вроде бы можно, но на самом деле нельзя. Я ведь стала другой после той истории, четыре года назад. Это заметили все, но никто, кроме брата и Слэрейна, не придал этому значения. Знаю, придал бы Мьоллен, но он меня не знал в то время так хорошо, потому почти не заметил разницы. Однако брат и Слэрейн понимают все по-разному.

Алемид ничего не знает о той истории, кроме того, что кто-то поставил мне шрам. Допытываться было бесполезно, я только отмахивалась и говорила, что ничего серьезного. Царапина, просто была отравлена слабеньким ядом, потому шрам и остался.

Слэрейн знал все. От начала до самого конца, когда он буквально вытащил меня, потому что сама я не могла даже пошевелиться. Сколько сил и нервов потратил он на то, чтобы вытащить меня, сколько потратил денег на лучших лекарей, чтобы за какой-то месяц поставить меня на ноги. Сколько бессонных ночей он провел около моей кровати, когда я, его почти что невеста, лежала в бреду, на грани жизни и смерти, и никто не мог сказать, в какую сторону я шагну.

Я много раз хотела рассказать обо всем этом своему брату, но никак не могла начать разговор. Подвести к этой теме, ведь прямо в глаза говорить подобное было бы по крайней мере странно. Сейчас, судя по всему, придется рассказывать. И не только брату — всем.

Но я не хочу. Не могу вспоминать об этом, о тех днях, без боли в душе. И уж тем более не могу ни с кем поделиться. Впрочем… уверена, что меня поймет Мьоллен, но я не хочу снова загружать его своими проблемами. Заставлять выслушивать все это…

— Каиса! — Мьоллен, прождав меня в корчме, вышел из небольшой постройки следом за мной. — Что с тобой?

— Ничего, — я слабо улыбнулась, вернее, сделала попытку улыбнуться. — Правда, ничего, все в порядке.

— Я же вижу, что нет. Все видят.

— Прости, — я обняла себя за плечи, поежившись. — Но я не могу рассказать. К тому же это не имеет почти никакого отношения к сложившейся ситуации, все было давно.

— А мне думается, что имеет, — нахмурил брови Мьоллен, устремляя взгляд куда-то вдаль. — Ведь именно Тайлас зачаровал тот камень, который испортил тебе весь обряд, когда ты чуть не очутилась на Той Стороне. Вот только одного я не могу понять — почему, в таком случае, он не скрыл следы своей магии? Ведь вычислить мага по следу индивидуальной магии не составит ровным счетом никакого труда.

— Здесь он ничем не рисковал. Во-первых, после удачного, по его мнению, завершения ритуала Та Сторона должна была забрать вместе со мной и камни или просто уничтожить их. Во-вторых, даже зная его имя, ни ты, ни Алемид не смогли вычислить самого мага и его местонахождение. У нас на данный момент есть только безликая запись в анналах Долины, которая не говорит ровным счетом ничего.

— Она не говорит ничего тем, кто не знал этого человека раньше, — возразил мужчина. — Хорошо, ты можешь не рассказывать, что произошло между тобой и Тайласом несколько лет назад, но я думаю, что ты нужна ему до сих пор. И полагаю, что именно он затеял эту непонятную историю с тобой и Талеисом.

— С чего ты так решил? Тайлас слишком умен для того, чтобы действовать настолько глупо.

— Я не думаю, что он действовал глупо. Повторюсь, мне кажется, что его целью было не стравить тебя и мага, а просто привести куда-то. В Торжец, например. Думаю, что Тайласу абсолютно неинтересны взаимоотношения Талеиса с тобой, просто путем разжигания взаимной ненависти идти было гораздо проще.

— Но почему тогда главный зритель пока еще не появился здесь?

— Не знаю. Возможно, ждет. Знает, что сюда прибыли я и Алемид, и не хочет, чтобы мы ему мешали. Может быть, причина какая-то другая.

— Но это значит, что мы не можем сейчас уехать из Торжца, — я повернула к Мьоллен немного удивленное лицо. Алед кивнул.

— Мы уже договорились насчет дома, в котором сможем переночевать, — сказал он. Я благодарно улыбнулась Мьоллену.

— Можно, я тогда… пойду? — спросила я, массируя виски. — Я устала за последние несколько дней, и перед неизвестно чем хотелось бы выспаться.

— Конечно. Сейчас, я только возьму ключи, — с этими словами Мьоллен снова скрылся в корчме. Появился он через пару минут, неся в руках небольшую связку.

— Талеис и Алемид пока еще останутся?

— Да, хотят поговорить… и пообедать, — усмехнулся алед. — А я уже устал.

— Спасибо, — внезапно сказала я, когда мы шли по проселочной дороге.

Мьоллен посмотрел на меня чуть прищуренным, удивленным взглядом.

— За что?

— За то, что постоянно помогаешь. Выручаешь из сложных ситуаций, постоянно находишься рядом, когда у меня начинаются проблемы.

Мы остановились около небольшого домика на окраине села, и Мьоллен начал неторопливо отпирать дверь большим, местами проржавевшим ключом.