Как: не положено знать и о голове доктора Гэрарда. Доктор — навьгородец, следовательно, и смерть его — дело сугубо навьгородское. Посторонним спасибо за совет, а уж дальше навьгородцы как-нибудь сами справятся.

Он пил воду, посматривал в иллюминатор. Ага, вот узкая линия под иллюминатором. Видно, крышка, под которой рычажки или кнопочки от семафорных зеркал. Как открывается? Поди, догадайся… Возможно, достаточно прикосновения, но прикосновения хозяйского. Тогда панелька и раскроется.

Фомин и пробовать не стал. Раз не показали, как пользоваться, значит, не должно ему знать. Вместо того он вернулся в свои апартаменты — представительство Крепости Кор.

Делать было совершенно нечего. Он попробовал в уме поиграть сам с собою в Раа. Стало скучно. Поглядел в перископ, прикинул расстояние до Луны. Оставалось изрядно. Стихи сочинять? Упражняться в сабельном бое? Оно хоть и апартаменты, а места не хватит, да и глупо.

Он всё-таки попробовал. Мало ли что, вдруг и пригодятся — приёмы сабельного боя в условиях пониженной гравитации. Весьма пониженной, однако. А в невесомости, поди, совсем тяжко станет — махнёшь саблею, а тебя так развернёт, к супротивнику задом, к лесу передом…

Но он приноровился. Всё-таки не сфероид в вакууме, рука свободна, ноги тоже, зацепись за что-нибудь, ножку стола, например, и руби себе на здоровье.

То-то потешаются над ним навьгородцы, если всё-таки не за Чёрной Стаей следят и даже не за Небесами, а за собственным пассажиром.

Пусть. Рыцарь, он на то и рыцарь, чтобы, невзирая на трудности, совершенствоваться в боевых искусствах.

И во всех прочих искусствах тоже.

Важнейшим из искусств для рыцарей является домино. В данной ситуации — умение из разрозненных фактов выстроить цепочку верных умозаключений. Одно к другому, и каждое цепляется к предыдущему.

Но у него партия не складывается. Костяшки попадаются все не те. Двойное пусто в каждой. Может, просто замараны чем-то. Или глаза застилает дурной туман.

Фомин улёгся на диван.

Тихо, громадяне! Щорс думати буде! Никакие оговорки не принимаются. Стрелять из нагана в воздух ординарцу Петрухе нет никакой нужды. Здесь и без того тишина — космическая.

Он попробовал поискать голову доктора Гэрарда мысленно. Ментальный поиск. С кем поведёшься, в того и обернёшься. Должно ж ему перепасть хоть немного магических способностей.

Но — не получалось. На каравелле было слишком много тёмных зон, перед которыми магические навыки — или, если угодно, попытки ментального осознания измерения Зет — оказались беспомощны. Не накачал ещё волшебных мускулов.

Он предпринял ещё несколько попыток, больше из чувства долга, пока не почувствовал, что истощил силы на три дня вперёд.

Недолго и надорваться. Этакий ментальный инсульт. Только этого миссии и не хватало.

Оставим магию магикам. Паладин Ортенборг, да и другие навьгородцы магическими способностями превосходят его многажды, и уж если они не отыскали пропажу…

Или всё-таки отыскали?

Отыскали — и решили, что знать об этом чрезвычайному и полномочному послу Крепости Кор совершенно не обязательно. Ещё расстроится…

Нет, не получалось домино. Куда ни кинь, рыба. Большая рыба. Кит.

Наутро вопреки поговорке умные мысли в голову не пришли. Быть может, потому, что утро в полёте понятие условное, оттого и мудрость его условная тож. Но пришла бодрость, а она тоже кое-чего стоит.

И сабелька слушалась куда как хорошо, несмотря на то что доблестный рыцарь был сейчас в весе если не мухи, то курицы точно.

В кают-компании за завтраком был лишь паладин Ортенборг. Остальные несли вахту. Следили за Чёрной Стаей, за Небесами или вовсе друг за другом — как знать?

— Я собираюсь выйти наружу, — за десертом заметил паладин. — Не желаете ли составить компанию?

— С удовольствием, — согласился Фомин. Отчего ж и не выйти? Заодно и узнаем, как навьгородцы в космос ходят.

Вакуумкостюмы навьгородцев оказались совершенно рыцарскими. Шкура дракона, лучший материал всех времён и народов. Плотная, но способная растягиваться, лёгкая и невероятно прочная. Пожалуй, выдержит даже метеорит калибра семь шестьдесят две.

Сойер помогал облачаться, то рукавицу подаст, то сапожок, и всё кстати. Шлем сел на голову удивительно ловко, словно специально на Фомина сделан. Сойер проверил, хорошо ли соединение. Будем надеяться, что нет ни дырочек, ни прорех.

Паладин Ортенборг вслед за Сойером проверил герметичность вакуумкостюма. Фомин прямо-таки почувствовал кожей изучающий взгляд паладина. Своею собственной, не драконьей. Конечно, умеющему заглядывать в четвёртое измерение обнаружить неладное в трёхмерном костюме просто. Всё равно что человеку обыкновенному, человеку трёхмерного мышления, определить, замкнут нарисованный круг или разорван. Достаточно посмотреть.