— То есть мне это привиделось? — Ильзе на кривой не объедешь. И не обойдёшь.

— Скорее — открылось. Это сродни шестому чувству, интуиции…

— Тогда, может быть, вы скажете, что означает сие видение? — Тамара не хотела отдавать инициативу.

— Не знаю. Просто имеются описания подобных случаев. Дважды на Венере, один раз на Весте и один раз на Мимасе.

— Какой-то межпланетный дракон получается. — Тамара злилась всё больше и больше.

— «Ovidium Dauge», — вспомнил Вано. — Но ведь это легенда.

— Да, — согласился разведчик.

— Вот что, — решительно произнесла Тамара, — давайте-ка посмотрим, куда уполз ваш дракон. Пятнадцать пуль — хорошая порция для любого дракона. Тем более — восточного.

Ильзе ирония не нравилась, но он предпочёл её не замечать.

Действительно, может, уполз дракон и где-нибудь лежит, подыхает. Ментальный, ха! Моментальный, так будет правильнее, а он единственный, кто среагировал.

— Мы пойдём обследовать коридор. — Уверенность, по крайней мере внешне, вернулась к нему. — Впереди — я, за мной — разведчик, третий — Вано. Вы, Тамара, остаётесь здесь, так сказать, обеспечиваете тылы.

Это была месть. Дракон или не дракон, но что-нибудь они вполне могут найти. Может быть, даже нечто-нибудь. Но Тамара при том присутствовать не будет.

— Я бы хотела… — начала она, но Ильзе оборвал:

— Потом, милочка, потом.

— Потом не получится. — Разведчику предложение Ильзе не понравилось. — Одного человека оставлять здесь нельзя.

— Вы же были здесь один, — возразил Ильзе.

— Ну, если она зачислена в разведчики…

— Хорошо, пойдёте с нами. — Ильзе почувствовал, что переборщил. Не было у него таких прав — в разведчики зачислять. За самоуправство могут и самого, того… зачислить.

— Минуту, — попросил Вано, — я только «мураша» отцеплю.

Ушло у него, конечно, больше — минут пять. Всё это время Ильзе что-то бормотал сквозь зубы, нетерпеливо посматривая на окружающих. Нет, с ним явно что-то не в порядке.

— А «жирафу» здесь оставим?

— Нет. Приведите аппарат в походное положение.

Ещё пять минут зубовного скрежета.

— Готово, — наконец доложил Вано.

— Тогда займите своё место в колонне.

О притолоку не ударишься, дверь высокая. А коридор за ней, если, конечно, уместно говорить о коридоре, — ещё выше, в два роста. Под ногами тот же мрамороподобный материал, стены также облицованы похожими на мрамор шестиугольными пластинами, прочно, без зазоров, подогнанными друг к другу и переходящими в сводчатый потолок.

— Он очень метко стрелял, — вполголоса сказал разведчику Вано.

— Что?

— Нигде нет следов пуль.

— Нет, — согласился разведчик и поставил значок на стене.

— Зачем это?

— Привычка, дурная привычка. Прежде каторжникам приковывали к ноге ядро. Отбыв наказание или бежав, они всю оставшуюся жизнь приволакивали ногу.

— Не понял, при чём здесь ядро?

— Да это я так… Кстати, вот и пуля.

— Где?

— А вот. — Разведчик показал под ноги. — Выбилась из сил. Изнемогла.

Вано наклонился. Пуля действительно просто лежала. Не новенькая, всё-таки через ствол прошла, но не распустившаяся.

Действительно, летела-летела и села.

Чуть дальше валялись и остальные.

— Чертовщина. — Ильзе едва не упал, но, взмахнув карабином, удержался на ногах. И от выстрела — тоже.

— Эй, внизу, я теряю, теряю вас! — сквозь треск в наушнике пробился голос Миадзаки.