Генри Дусту исполнилось семьдесят шесть лет. У него сохранились клочки седых волос на пятнистой лысине, а спина ссутулилась оттого, что он многие годы согнувшись корпел над граверным столом. Двое его сыновей были убиты четверть столетия назад в Дюнкерке, а жена, которая так и не смогла примириться с их потерей, оказалась в лечебнице для душевнобольных в Ланкашире. Ежемесячно компания автоматически высылала половину зарплаты Дуста в лечебницу. Ему мало что требовалось, оставшегося жалованья вполне хватало.

Но дело заключается в том, что Дусту хотелось большего. Он проработал на «Беллам новелтиз» всю сознательную жизнь. Среди мастеров-граверов он превратился в легендарную личность. Для хозяина он слыл образцовым работником, внимательным, надежным, с умелыми руками и хорошим зрением. Все восхищались им за то, как он переносил трагедии, преподнесенные ему жизнью. Ни одна живая душа не подозревала, что Генри Дуст, который не раз видел в изножье своей кровати смерть с косой, больше самой этой смерти боялся одной вещи: что на всем белом свете никто о нем не вспомнит уже через пять минут. Дуст страстно желал хоть немного прославиться. Он решил оставить после себя след в мире таким способом, который он знал лучше всего.

Питер Аллен оказался в разгаре жизненного кризиса человека среднего возраста. Он женился не по чину на женщине, чьи родичи владели землей в Кенте, и они никогда не упускали случая напомнить ему об этом. После пятнадцати лет супружеской жизни Аллен поднялся на последнюю ступеньку жизненного успеха. Он стал старшим контролером, и это был для него предел. Но это не совпадало с его грезами, которые включали шестидесятифутовую яхту где-нибудь в бирюзовых водах Эгейского моря, с экипажем из молодых женщин с бронзовым загаром, которые удовлетворяли бы каждую его прихоть. Всякий раз, когда в его воображении возникала такая картина, Аллен представлял себе выражение на лошадином лице своей супружницы, когда она поймет, что он навсегда бросил ее. Только эта надежда останавливала его от того, чтобы прибить ее.

По случайности или по неодолимому влечению двух родственных душ Генри Дуст и Питер Аллен узнали о грезах друг друга. Как в самой сложной шахматной партии первые ходы делались осторожно, их смысл был скрыт от посторонних. Развитие партии тщательно продумывалось. Даже когда они доверились друг другу, когда они убедились в справедливости своих желаний, этим двоим мужчинам и на ум не пришли такие слова, как «кража» или «грабеж». Они сочли, что существует лишь один способ добиться бессмертия для Дуста и свободы для Аллена.

Но их грезам не суждено было осуществиться, если бы не появилось третье лицо, недостающее число, с появлением которого стало возможным решить это уравнение. Никогда потом ни Дуст, ни Аллен не смогли понять, как этой женщине удалось заглянуть в их души и увидеть запрятанные там тайны. Но ей это удалось, и оба они взирали на нее с трепетным ужасом, убежденные что, какими бы свойствами она ни обладала, их судьбы находятся теперь в ее руках.

Как обычно, Аллен взял двухнедельный отпуск в конце июня. Жена уже выехала за город и ждала его восьмичасовым поездом из Лондона. Но ждать ей пришлось долго, потому что к тому времени ее муж проходил таможенный контроль в Бейруте.

Месяцем раньше Аллен снял все деньги со счета, который он открыл без ведома жены и на который умудрился положить свыше тысячи фунтов. Помимо оплаты билета на самолет и заказа номера гостиницы, Аллен потратил эти деньги на приобретение двух костюмов у лучшего портного фирмы «Сэвил Роу», один из них – вечерний. Войдя в гостиницу «Сент-Джордж», Аллен почувствовал, как ему близок этот мир бесстыдного богатства. Его уверенность в этом подтвердили восхищенные взгляды, которые бросали на него женщины.

В одиннадцать часов вечера Аллен вышел из своего номера и в лимузине, принадлежавшем отелю, его отвезли в казино. Он во всем походил на богатого, праздного выходца с Британских островов; прямо прошел к столам игры в баккара, несколько минут наблюдал за игрой. Аллен проявил осторожность и подолгу не задерживал на картах своего взгляда. Как новичок он привлек бы к себе самое пристальное внимание. Он наблюдал за игравшими за столами, будто оценивал их игру, словно его это мало волновало.

Через десять минут Аллен заметил то, чего он ждал.

Из колоды была вынута очередная карта, которая почти по всем была похожа на другие. Но Аллен знал, куда надо смотреть. В крайнем верхнем левом углу, если глаз мог различить завитушки и петельки, ясно просматривалась заглавная буква «Д» такого типа, как выводят монахи, чтобы выделить первую букву первого слова в цветисто написанной рукописи.

Аллен сел за стол, вынул из кармана пачку банкнот, протянул крупье несколько двадцатифунтовых купюр и включился в игру с ледяным спокойствием и абсолютной уверенностью.