Побудку все еще не играли. Ожидая сигнала, Майдан съежился под одеялом и завидовал спящим товарищам. Только напрасно завидовал. Когда над лагерем разнеслись протяжные сигналы горна, все подскочили как на пружинах и наперегонки бросились к одному и тому же заветному месту. Вдогонку неслись трели дудок дежурной службы, которая объявляла форму одежды на физзарядку, если ее вообще можно было считать «формой». Учитель физкультуры и командир второй роты Ростислав Васильевич Оль, не обращая внимания ни на градусник, ни на дождь, разрешил надеть только трусы и тапочки.

Физзарядка шла в бешеном темпе. Бежали в строю по лесной дороге мимо почерневшего скита с крестом на коньке деревянной крыши, мимо железобетонного колпака огневой точки, прищурившейся на бухту пустыми амбразурами. Заброшенный дот очень заинтересовал Димку Майдана, но детальное знакомство с ним пришлось отложить до лучших времен. Командир роты бежал рядом со строем и зорко поглядывал по сторонам.

Через двадцать минут дождь уже не казался холодным, а погода промозглой. На голых спинах вполне можно было бы жарить блины.

Предусмотрительный Майдан хотел сохранить тепло под надежной защитой тельняшки. Но проникнуть в палатку никому не удалось.

— Всем умываться! — потребовали бдительные командиры отделений.

Ледяная вода в Ладожском озере ломила зубы. Но уклониться от умывания не было никакой возможности.

Захватив полотенце и прочие причиндалы, Димка поплелся вниз по косогору.

— Братва, скорее! — зазывал у воды Жорка Куржак. — Спешите видеть! Мировой аттракцион! Только один раз!

— Чего треплешься? — не слишком приветливо осадил его Майдан.

— Я треплюсь? — обиделся Жорка. — Тогда смотри сам.

Майдан поднял голову и застыл с зубной щеткой в зубах.

Неподалеку на гранитном валуне возвышалась массивная фигура Антона Донченко в традиционной позе стартующего пловца.

— Совсем спятил, — решил Майдан. — И влетит же дурню.

— Сгоняет лишние килограммы, — пояснил Куржак. — Видишь, кто тренер?

Только теперь Димка заметил рядом с Донченко сухощавого человека в спортивном тренировочном костюме. Это был сам командир роты Оль.

Антон Донченко продолжал весить ровно центнер. Зимой ему не помогли ни специальные занятия в спортивном зале, ни диета. Но командир роты не отступал.

— Ростислав Васильевич! — отчаянно кричала с кручи доктор. Екатерина Николаевна бежала по тропинке, размахивая термометром. Крутой спуск к пляжу был явно не для ее туфелек на высоких каблуках. Докторша наверняка полетела бы кувырком, не окажись поблизости Генка Ковров. Он галантно поддержал доктора и подвел ее к командиру роты.

— Ростислав Васильевич! — повторила Подачина, переводя дыхание. — Я хотела сказать… Вы знаете, что вода в озере всего шесть градусов Цельсия.

— Сам изме'ял, — невозмутимо кивнул Оль и обернулся к Антону. — Дистанция пятьдесят мет'ов, к'о-лем… ма'ш!

Заранее посиневший Донченко тюленем плюхнулся в Ладогу. Вынырнув, он ошалело завертел головой и выскочил обратно как ошпаренный. Из рассеченного колена текла кровь.

— Вот и травма, — со значением констатировала Подачина. — К сожалению, я не захватила с собой перевязочный материал.

Ростислав Васильевич тоже осмотрел ссадину.

— Что с вами, това'ищ Донченко? А я считал вас волевым человеком…

С берега неожиданно грянула песня:

Болельщики на берегу веселились от души. Гена Ковров, размахивая полотенцем, стал в позу кантора. Из хора выделился чистый тенор Аркашки Гасилова. Солист со скорбью выводил:

Ковров быстро развел руки. Солист замер, и после паузы хор подхватил с удвоенной силой и залихватским посвистом:

— Разрешите еще раз, товарищ командир роты, — отчаянно заявил Антон.

— 'аз'ешаю! — слегка картавя, согласился Оль и сделал Екатерине Николаевне знак, как бы предупреждая ее возражения.

Со второго захода Антону удалось преодолеть установленную дистанцию. Его выхода из воды все ожидали с нетерпением.