На самом деле Майдану очень хотелось услышать с берега любой самый вздорный совет. Ему стало легче только после того, как пароход отошел от дебаркадера, а со всех палуб в воздух рванулась песня:

Пароход двинулся вверх по реке. Он скрипел, дребезжал и отчаянно шлепал колесами. А строевая песня глушила неприличные команды речников, перепутавших флотское наименование «швартов» с какой-то немыслимой «чалкой», и наивные напутствия матерей.

10 июня 1941 года ученики ленинградской военноморской спецшколы вышли в свой первый, хотя и не особенно далекий рейс до острова Валаам.

Раймонд Тырва следил с кормы, как девичья фигурка на краю дебаркадера, постепенно уменьшаясь, размахивала вытянутыми руками. Каждый жест означал букву флотского семафора. Буквы складывались в слова.

«До встречи двадцать девятого, — читал Раймонд, помахивая снятой с головы бескозыркой в знак того, что семафор принят. — Счастливого плавания…»

И тут Тырва в первый раз пожалел, что ее в порядке исключения не приняли в морскую спецшколу.

неслось над Невой.

Пароход оборвал песню прощальным гудком и сразу настроил всех по-походному.

«Спецы» направлялись в островной лагерь на целых сорок дней. Димка Майдан сунулся было в рулевую рубку, но обнаружил поперек трапа цепочку с надписью: «Пассажирам вход строго воспрещен». Конечно, цепочка не препятствие. Через нее запросто можно перелезть. Но из рубки могли прогнать, заклеймив обидным словом «пассажир». Поэтому Майдан предпочел не рисковать. Дверь в машинное отделение, наоборот, оказалась распахнутой. Там со свистом метались огромные мотыли. Человек в засаленном комбинезоне, ловко уклоняясь от пляшущего железа, подливал в подшипники густую коричневую жижу. Димка заглянул в машину и понял, что цепочка здесь и не требовалась. Кто же рискнет переступить порог, когда отовсюду брызжет горячее масло?

Поскольку больше смотреть было не на что, Майдан вернулся в кубрик, точнее в салон третьего класса, где расположился его взвод. Мымрин, как всегда, завтракал. На этот раз в пергаментном пакете были не бутерброды, а вареные куры.

Гриша оторвал мясистую ляжку и с аппетитом обсасывал косточку.

— Гриша, что же ты не угощаешь? — удивился Бархатов. На правах лучшего друга он мог себе позволить такой упрек.

Мымрин нехотя оторвал ему крылышко, но потом передумал.

— Понимаешь, если я тебе дам, надо будет угостить того, другого, третьего. А куриц всего только три, и никто не получит полного удовольствия.

— Почему не получит? — покраснел Лека, прекрасно сознавая, что спрашивать глупо. Но ничего другого он выдумать не мог.

— Слишком маленькая будет порция, — невозмутимо объяснил Мымрин и сам стал обгладывать крылышко.

— Железная логика, — усмехнулся Антон Донченко.

— Скорее куриная, — возразил Тырва.

Ребята заржали, а Лека молча пересел на другую скамейку.

— Чего там, — сказал Гена Ковров. — Сейчас Зубарик сожрет весь птичник на глазах у изумленной публики.

— Зачем сразу? — снисходительно удивился Мымрин. — Но только матушка на весь взвод и не рассчитывала.

— Заткнись своими курицами, жадюга, — оборвал Мымрина Лека Бархатов.

— Просто кулак, — поддержал его Антон Донченко. — Даже говорить противно.

— Послушай, Лека, — засмеялся Куржак, — есть возможность отличиться. Как будто твой отец уничтожал кулаков как класс.

— Басмачей, — поправил Бархатов.

— Один черт, мироеды, — балагурил Жорка. — Всем известно, что мелкая собственность ежечасно рождает кулаков. Этого типа следует раскулачить…

— Только попробуй, — ощетинился «мироед».

Но пробовать никто не стал, потому что в салоне вдруг появился незнакомый парень и скомандовал Тырве как старому знакомому:

— Айда в буфет. Там есть пралине и лимонад.

— Что это за тип? — спросил Аркашка у Димы Майдана. Димка всегда все знал.

— Новенький, Петька Шлыков, — информировал Майдан. — Его в прошлом году не приняли. В табеле были сплошные «посы». Теперь подтянулся и назначен в наш взвод. Да ты его должен помнить. Он на приемной комиссии хвалился письмом наркому обороны и показывал нам ответ.

Теперь и Гасилов узнал Райкиного приятеля, который обиделся на Тырву за то, что сам не прошел по конкурсу.

Все ребята, кроме Димки, побежали в буфет за фруктовой водой и дешевыми вафельными тортами, облитыми соевым шоколадом. В буфет пришел даже Мымрин. Тырва посмотрел на птицевладельца, и тут ему в голову пришла великолепная идея.

— Шапку по кругу, — распорядился помощник командира взвода. — Куржак покупает на всех.

Димка Майдан от угощения отказался, заявив, что он не голоден.