— Брось, Дмитрий, — твердо возразил Тырва. — Среди нас чужих нет. Садись и ты, Мымрин.

Зубарик отрицательно качнул головой. Он понял, зачем помощник командира взвода затеял складчину, и купил себе лимонаду отдельно. Но и такая предусмотрительность не обеспечила Мымрину сохранности домашней снеди. Вечером, когда пароход миновал Шлиссельбург, он вновь решил полакомиться курятиной и обнаружил в своем пакете лишь аккуратно обглоданные косточки.

— Где мои курицы? — охнул Зубарик.

Он в ярости дернул за вощеную бумагу, рассыпав объедки по палубе.

— Зачем мусоришь? — нахмурился Тырва. — Подбери!

— Товарищ помощник командира взвода, — официально обратился Мымрин. — Меня обокрали.

— Просто экспроприация, — засмеялся Куржак. — Тебя освободили от мелкой собственности. Значит, стал пролетарием, которому нечего терять… кроме куриных костей.

— Ты вообще большой специалист по мослам, — заметил Майдан, явно намекая на то, что Жорке не выдали морской формы и едва не исключили из спецшколы за двойку на контрольной работе по анатомии.

— Это дело прошлое, — поперхнулся Куржак.

— Короче, кто слямзил курятину? — спросил Тырва, внимательно оглядев одноклассников. — Если считать это за шутку, то не остроумно.

Все смотрели на Раймонда широко открытыми правдивыми глазами. Только один Бархатов иронически усмехался, будто заранее знал, что все так и произойдет. Но на Леку никто не подумал. А Жорка на глазах у всех съел огромные куски торта. У него оказалось убедительнейшее алиби.

— Чего там, — потребовал Гена Ковров, — сознавайтесь, кто лишил Зубарика полного удовольствия?

— Я этого так не оставлю, — хныкал пострадавший. — Вот пойду и доложу командиру взвода товарищу Святогорову.

Зубарик угрожал, и настроение у второго взвода разом переменилось.

— Обратись в уголовный розыск, — посоветовал Ковров.

— Лучше к Шерлоку Холмсу, — веселился Жорка.

— Ученик Мымрин, — ледяным тоном напомнил Тырва. — Вам было приказано подобрать и выбросить мусор.

— Как можно? — удивился Куржак. — Там же сохранились отпечатки пальцев злоумышленников…

Но помощник командира взвода не был расположен шутить, Мымрину пришлось собрать с палубы останки своих замечательных куриц и собственноручно отправить их за борт.

— Давайте ужинать, — предложил Тырва. — У кого что есть — валите сюда!

Против такого решения никто не возражал. На столике перед помощником командира взвода выросла гора домашних котлет, вареных яиц, колбасы и батонов. Все распределили поровну.

— Присоединяйся, — сказал Тырва Зубарику.

— Обойдусь без чужих бутербродов.

— Была бы честь предложена, — пожал плечами Дончедко.

Раймонд кивнул:

— Учти, уговаривать не будем.

От еды отказались еще Гена Ковров и новенький парень Петька Шлыков. У них не было аппетита.

— Не с того начинаешь, Петр, — усмехнулся Тырва. — Ладно. Потом еще поговорим…

С левого борта проплыли и остались за кормой кирпичные стены бывшей государевой тюрьмы. Пароход трудолюбиво чапал по своему курсу. Матрос выпустил с кормы вертушку механического лага. Замелькало спицами маховое колесо, и стрелки на циферблате прибора двинулись по кругу, отщелкивая пройденные судном мили. Берега отступали назад, а впереди до самого горизонта расстилалась Ладога. Озерная вода была невыразительной, белесой. Линию горизонта как будто стерли мягким ластиком, и водная гладь незаметно переходила в такое же застиранное выцветшее небо.

— Погоди, парень, — сказали Майдану из-за спины. — Мешаешься…

Помощник капитана, бесцеремонно оттолкнув Димку, уткнулся в счетчик лага, похожий на будильник с секундной стрелкой, записал показания в книжечку и помчался через весь пароход обратно в рулевую рубку.

— Так все и бегаешь? — крикнул Майдан вдогонку. — Смотри не опоздай!

Странные люди эти речники. Понавесили повсюду цепочек, толкаются, а не могут придумать простейшей сигнализации. Во втором взводе перед концом урока и то действовала четкая и бесшумная связь. Генка Ковров, единственный владелец наручных часов «ЗИФ», показывал на пальцах желающим, сколько минут оставалось до звонка. Надежно, просто и очень удобно.

С озера потянул пронзительный сквознячок, и пароход неторопливо поклонился встречной волне. На прогулочной палубе впереди салона первого класса Майдан увидел Аркашку Гасилова. Тот держался за поручень леерного устройства и смотрел вперед, почти как капитан. Ветер свистел в ушах, сдергивал кургузую бескозырку с плоским бантиком вместо матросских ленточек, путался в полах черной шинели. Но все равно выбранная Гасиловым позиция была самой удачной. Она располагалась этажом ниже рулевой рубки и имела такой же обзор.