Отскочила, когда из нее полетели обжигающие шипы.

Уловила мысль сестры, готовой поддержать атаку, и засвиристела, забила лапами по Хайву, давая понять спрятавшимся внутри врагам, что она тут, наверху. Шипы вновь полетели, но сестра подскочила сбоку и нырнула внутрь Хайва там, где стенка его прозрачна.

Раздался вопль, мгновенно оборвавшийся, за ним треск раздираемого панциря. Судя по нему, укрывшимся в движущемся Хайве мехоголовым пришел конец. Особь испустила победный клич и огляделась.

Там, где находилась она, бой понемногу стихал. Поверженные враги не двигались, из-под их панцирей текла и застывала багровая кровь. Кое-где виднелись оставленные тела сестер и братьев, дым поднимался от одного из Хайвов, около которого схватка была самой напряженной.

Из-за него доносились треск и рычание, долетали обрывки полных агрессии и боли мыслеформ.

Особь спрыгнула на землю и побежала в ту сторону, где поток их был всего гуще. Миновала дымящиеся развалины, перепрыгнула сцепившиеся в посмертном усилии трупы врага и брата, после чего резко остановилась.

Рычание издавали несколько движущихся Хайвов. Отходящие к ним мехоголовые расшвыривали шипы во все стороны, а двое ухитрялись плеваться огнем. Столбы рыжего пламени тянулись не меньше чем на пять прыжков, попавшие в них сестры вспыхивали, как сухие растения.

Стенки движущихся Хайвов были расколоты, и мехоголовые ловко запрыгивали в щели, а сами Хайвы постепенно набирали скорость. Их преследовали летающие сестры, но вскоре и они начали возвращаться.

Особь задрала голову к Светильнику, подняла верхние конечности, выражая радость по поводу того, что бой закончился победой и бегством врага. Настало время собрать то, что он бросил, и отнести в Хайв.

Особь огляделась и, заметив неподалеку труп мехоголового, направилась к нему.

Погибший враг был в блестящем панцире, а верхние конечности у него соединялись, образуя вытянутый тяжелый отросток, выплевывающий много смертоносных шипов сразу.

Особь протянула клешни, очень осторожно взялась за то место, где виднелись три одинаковые трубочки, и потянула на себя. Отросток легко оторвался, укоротившиеся конечности, снабженные короткими, негибкими щупальцами, упали на землю.

И в этот момент она ощутила любопытство – как действует этот странный орган? Почему он по строению так отличается от существа, его вырастившего? Что позволяет выбрасывать шипы так быстро и далеко?

Отросток состоял не из обычной для живых существ разных Опор мягкой и твердой плоти. В нем не имелось крови, только какая-то густая слизь с противным запахом.

Особь ощупала его, пытаясь понять, что именно и как тут двигается, заглянула в темные отверстия, которыми заканчивался отросток, и даже расковыряла одно из них когтем, но ничего при этом не поняла.

Интерес почти угас, когда Особь заметила маленький отросточек, а рядом с ним еще один, укрытый под странным узким панцирем. Протянув клешню, она перерубила панцирь.

Раздался щелчок, метательный орган дрогнул и принялся с грохотом выплевывать шипы в сторону ближайшего Хайва. Особь зашипела и торопливо отшвырнула добычу в сторону.

Та шлепнулась на землю и замолчала.

Особь подошла, очень осторожно взяла, стараясь не касаться короткого отростка, и потащила туда, где высилась настоящая гора из кусков Хайвов, отдельных органов и вражеских тел.

Пусть все непонятное изучают специально рожденные для этого сестры.

Ее Долг – сражаться.

В небе висела одна луна, желтая, да и та в виде жалкого, обгрызенного полумесяца. Далеко, у самого горизонта, вспыхивали зарницы, иногда долетал мерный рокот грома. Из-за периметра лагеря доносились резкие вопли обитающих в джунглях тварей. Воздух был спертый, как в казарме, и пах сырой листвой.

Марта обходила посты, проверяя, не дремлют ли ее солдаты. Она шагала между палаток, огибала транспортеры, иногда слышала доносящиеся изнутри всхрапывания, сонное бормотание.

– Это ты, командир? – окликнули ее, когда стал виден устроенный прямо на дереве пост.

Тут дежурили Санчес и Саманта.

– А кто же еще? – отозвалась Марта. – Как вы тут, не заснули еще?

– Разве заснешь, – вздохнула Саманта. – Душно, тревожно, сердце колотится, как перед первым боем.

– Признайся, тебя просто волнует моя близость? – Голос Санчеса прозвучал игриво, и Марта помимо желания улыбнулась.

– Вот уж нет! – возразила Саманта. – Меня скорее волнует близость тех тварей, что Пророк знает, откуда взялись на этой планете!