– Выглядишь божественно, принцесса.

Мой Деметрио был другим. Кто этот человек, так спокойно и хладнокровно бросающий вызов обществу?

Она была не единственной, кто задавался этим вопросом. Впервые увидав Бертолуччи в качестве приглашенного, а значит, равного им, именитые гости замерли от страха и обиды. Его уверенная речь в беседе с несравненной Барбарой Уэйд заставила тех, кто показал ему спины, повернуться лицом и склонить головы в знак уважения. Этот человек заслуживал второго, более пристального, взгляда.

Деметрио уложил свои непокорные волосы, его ногти сверкали безупречностью формы и чистотой, аромат его лосьона отличался изысканностью и чувственностью. Темный костюм был сшит безупречно, галстук и рубашка, несмотря на некую мрачность, смотрелись верхом совершенства. Натали начала подозревать, что Деметрио было гораздо удобнее в новом обличье среди роскоши и великолепия, чем она себе представляла. Она одновременно и восхищалась им и негодовала. Ее, как и многих здесь, застали врасплох. Мужчины жали Деметрио руку, женщины благосклонно улыбались, и все же Натали чувствовала: все эти люди ждут его фиаско и недоумевают, как же так получилось, что он оказался одного с ними круга.

За столом Деметрио оказался самой любезностью: он внимательно слушал собеседниц, старался предугадать их желания и обольстительно улыбался. Он знал, какой вилкой пользоваться, какой бокал поднимать, мог поддержать любую тему для беседы – о международной политике, спорте, финансах.

Наконец, одна из дам не выдержала.

– Откуда такая осведомленность, мистер Бертолуччи? – громко спросила она с другого конца стола.

В другое время Натали сочла бы вопрос бестактным, но сейчас, как и все остальные, она дрожала от любопытства.

– Я много лет путешествовал, синьора.

– Неужели? – протянула дама. – Расскажите нам о своих путешествиях.

Деметрио беспечно пожал плечами.

– Несколько лет провел в Азии, Австралии, на Среднем Востоке, но большей частью в Штатах.

Женщина с другого конца стола отпила вина из бокала и сладко пролепетала:

– И где именно в Штатах?

– В Нью-Джерси.

Люди за столом, прикрыв рты руками, заулыбались, кивая и обмениваясь многозначительными взглядами: у штата дурная слава.

– В Принстоне.

В зале послышался недоуменный смех.

– Вы же не университет имеете в виду? – ехидно спросил кто-то.

– Именно, – спокойно ответил Деметрио.

– И что вы там делали?

– Играл в покер и баскетбол… – Деметрио потянул время. – Между занятиями.

– Занятиями? – на этот раз не удержалась Барбара. – Вы были студентом в Принстоне, мистер Бертолуччи?

– Да, синьора Уэйд, – Деметрио обвел взглядом присутствующих. – Как еще я мог получить степень по экономике?

– Действительно, как еще! – некоторое время Барбара приходила в себя, затем подняла бокал за гостя. – Мой милый мистер Бертолуччи, я вас недооценила.

Деметрио одарил пожилую женщину своей незабываемой улыбкой.

– Не казнитесь, синьора. Большинство людей полагаются на первое впечатление.

Натали рассеянно смотрела в тарелку. Голоса вокруг кружились, смешивались в единый гул, но она слышала лишь свои вопросы.

Кто этот человек и что заставило меня думать, будто я знаю его? Сколько сюрпризов он еще приготовил мне?

Деметрио поздно лег спать и проснулся около девяти. Потянувшись, он поудобнее устроился на новой кровати и заложил руки за голову. Стеклянные двери балкона были открыты, вдали виднелось море, а где-то на горизонте – побережье Сицилии, казавшееся ему крошечным пятнышком.

Вендетта оказалась слаще меда. Тысячу раз Деметрио представлял себе, как вытянутся лица его недоброжелателей – всех тех, кто презирал семью Бертолуччи, – когда они узнают, каких выдающихся успехов он достиг. И все же его мечты оказались бледной фантазией в сравнении с тем, что произошло прошлой ночью.

Все началось с неожиданного предложения детектива Руссо, а закончилось вечером у Барбары Уэйд. Конечно, Деметрио не рассчитывал за одну ночь оказаться принятым в круг богатой аристократии, но он все равно чувствовал себя победителем. Было приятно видеть их недоуменные лица, наблюдать, как они почесывают головы, трут виски, размышляя над тем, как ему удалось побить их в их же собственной игре. Деметрио мог бы открыть им способ, но объяснений заслуживала лишь одна Натали. Она одна знала его гордость, ей одной он поведал все тягости своей судьбы, она одна любила настоящего Деметрио, человека без налета снобизма и непомерного самолюбия. Только Натали готова была принять его таким, каков он есть на самом деле.