Шрифт:
Деметрио закрыл глаза и улыбнулся.
Свободен от обязательств, клятв перед самим собой, теперь можно подумать о свадьбе, о детях. Им никогда не будет стыдно за своего отца, они с гордостью станут носить фамилию Бертолуччи.
Если Натали примет его предложение, он уйдет в работу с головой и достроит виллу в память о бабушке, а затем подарит ее женщине, которую будет любить до самой смерти, и детям, которых она ему родит.
На столике у кровати зазвонил телефон. Продолжая улыбаться, с закрытыми глазами, Деметрио поднес трубку к уху.
– Это Натали, – зазвенел знакомый голос. – Нам нужно поговорить.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Когда Натали приехала, Деметрио стоял у своего старого грузовика и разговаривал с рабочими.
– Я недолго, – кивнул он девушке. – Подожди на террасе.
Натали не возражала, ей хотелось осмотреться. Дом изменился: в отполированных мраморных плитах пола отражались сияющие хрустальные люстры и мебель – в основном новая, за исключением нескольких реставрированных антикварных вещей его бабушки. В воздухе витали ароматы воска и лимона. Вдоль безупречно белых стен высились неимоверно дорогие вазы. Одну из них, стоящую на черном мраморном пьедестале, заливал струящийся из окон свет.
В окружении огромных горшков с пышными растениями стояло черное, покрытое резьбой пианино. Салон украшали стеклянные столы, старинные лампы и белая кожаная мебель, за дверями балкона ухоженный сад соперничал в красоте с внутренним убранством виллы.
Откуда он взял столько денег? Лгун!
Она все твердила себе, что нужно оставаться сильной и решительной, хотя мозги отказывались функционировать, а ноги двигаться и в голове Натали звучал голос бабушки. Когда ночь сюрпризов, наконец, подошла к концу, Барбара произнесла:
– Этот молодой человек очень удивил нас, дорогая, но полагаю не тебя. Естественно, ты знала о его богатстве и образовании.
Естественно, нет!
Натали глаз не сомкнула, все думала и думала, почему Деметрио не рассказал ей о своем образовании, финансах, карьере, но так и не смогла прийти ни к каким утешительным выводам. Двуличность этого человека сильно ранила девушку.
Хлопнула дверь грузовика, заработал двигатель, и секунду спустя Деметрио вошел в дом.
– Принцесса, ты где?
– В салоне, – отозвалась она.
Деметрио очутился возле нее так внезапно, что она не успела ничего сказать. Мужчина заключил Натали в объятия и поцеловал. Когда-то она душу продала бы за подобный поцелуй, но сегодня ей требовалось здравомыслие, чтобы расставить все точки над «i», поэтому она отстранилась и вытерла губы ладонью.
В его синих глазах мелькнуло удивление.
– Сядем? – Деметрио указал на софу.
– Предпочитаю постоять.
– Может, выпьешь чего-нибудь? Кофе?
– Нет, спасибо, – поблагодарила Натали и сделала шаг назад.
Деметрио робко улыбнулся и осторожно коснулся ее руки. На его лице появилось выражение тревоги.
– Уверяю тебя, я не кусаюсь, Натали. Ты в безопасности.
– Не знаю, – натянуто произнесла девушка. – Ты не тот, за кого себя выдавал. Кто же ты на самом деле?
Он покачался на пятках и засунул руки в карманы. Вместо привычных джинсов и футболки на нем были черные брюки, черные мокасины, черная в белую полоску рубашка с закатанными рукавами и тонкий, очень дорогой, золотой браслет с часами.
– А ты думаешь, кто я? – холодно спросил он.
– После вчерашнего шоу у меня нет ни малейшего представления.
– Тогда я тебе скажу. Я тот, кем всегда был и кого ты знаешь. Та же книга, другая обложка.
– И ты считаешь, что я проглочу все это? Ты заставил меня поверить в… – Натали беспомощно взмахнула руками.
Деметрио перебил ее:
– В то, что твой сосед едва может наскрести денег, чтобы отреставрировать старый дом? – усмехнулся он. – Ты такая же, как они.
– Не смей упрекать меня! Я всегда была честна с тобой.
– Что бы сказала твоя бабушка? Хотя постой, после прошлой ночи я снимаю перед ней шляпу. – Он покачал головой и слабо улыбнулся. – Не каждая женщина ее статуса способна прилюдно признать свои ошибки.
– Моя бабушка никогда не боялась признавать ошибки, так же, как и я.
– Намекаешь, что я боюсь?
– Считаю, есть что-то оскорбительное в том, что мужчина скрывает свою силу и достаток и позволяет людям думать о себе как о ничтожестве.
– Намекаешь на то, как я утер нос друзьям твоей бабушки?