– Ой, наивная ты! Хочешь убедиться?

Веркин отец, как и Костин, приезжал на дачу только на выходные, а в будни, если была нужна мужская помощь, соседи часто обращались к Косте, поэтому он не удивился, когда Верка позвала его забить гвоздь. В последнее время Костя избегал встреч с соседкой. При виде нее муторно поднимался осадок, оставшийся после встречи в лесу, когда она его отвергла. Не так легко забыть постыдную сцену собственного унижения.

Верка величаво пронесла свое пышное тело по выложенной плитками тропинке в дальний угол сада, где стояла новенькая баня, а Костя плелся следом, размышляя, что он мог в ней тогда найти?

Свет в предбаннике пробивался через небольшое продолговатое окошко. От рубленых бревенчатых стен еще исходил терпкий смоляной запах, но помещение было уже обжитым. С потолка свешивались березовые веники. В углу стояло корыто с ворохом белья.

– Чего прибивать-то?
– с напускным безразличием спросил Костя, чтобы Верка не думала, что она ему нравится.

– Возле дверей гвоздик вбей, а то халат повесить некуда.

Верка подала молоток, в упор глядя Косте в глаза. Он смутился и поспешно отвернулся к стене.

– Так нормально?
– угрюмо спросил Костя, приставляя гвоздь.

– Нет, лучше вот так.

Верка подошла вплотную и чуть-чуть сдвинула его руку в сторону. Костя чувствовал возле уха ее дыхание и прикосновение мягкой груди где-то ниже лопаток. Такого поворота он не ожидал и окончательно растерялся. Что это на нее нашло? Может, со студентом поссорилась и хочет теперь ему досадить?

– Ты бы руку убрала, а то ведь ненароком по пальцу трахну, - хрипловато сказал Костя и, услыхав смешок Верки, осекся. Надо же было ляпнуть, не подумавши.

– А если не по пальцу?
– кокетливо спросила она.

– Ну ты и настырная, - выдохнул Костя, отодвигаясь.

Он не знал, как вести себя в подобных ситуациях. Конечно, как любой парень, Костя мечтал переступить грань между юношей и мужчиной, но не так же, не походя - рядом с кучей грязного белья. Повернуться и уйти? А вдруг она не шутит, тогда он проявит себя слабаком и это будет еще позорнее, чем в лесу, когда он набивался ей в провожатые, а она ушла с другим. Остаться? А если она смеется?

Костя мечтал, чтобы случилось что угодно: потоп, землетрясение, пожар - лишь бы что-то вмешалось в эту сцену и прервало ее.

И тут из парилки донесся грохот. Аньку, сидевшую на корточках и наблюдавшую за всем через щелку в двери, обуревали самые разные чувства: от интереса до зависти и от ревности до надежды. В пылу негодования на Верку, которая так нахально пыталась увести у нее парня, она порывисто встала и нечаянно задела головой висящий на стене ковшик. Он сорвался и полетел вниз. Анька хотела поймать его, но потеряла равновесие и свалилась на стопку поленьев возле печи. Ковш, как гонг, призывно ударил в стоявший внизу таз, объявляя нокаут.

Распахнув дверь, Костя опешил. Некоторое время он, потеряв дар речи, смотрел на сидевшую на полу и потирающую ушибленный бок Аньку, а потом в сердцах кинул: "Вот дуры!" - и размашистым шагом пошел прочь.

Костя вернулся от Верки в ярости. Ступеньки, ведущие на чердак, отозвались жалобным стоном, когда он, втаптывая в них подошвами свою злость, взбежал наверх. Ворвавшись в свою обитель, Костя огляделся с таким свирепым видом, словно искал, что сокрушить. Хорош бы он был, если бы пошел на поводу у Верки и из него сделали бы полного идиота. Стриптиз бесплатный! Соблазнительницы нашлись! Ладно еще Верка, но и Анька туда же! Костя схватил попавшуюся под руку подшивку старых пожелтевших газет и со всего размаху швырнул ее в дальний угол.

– Суки!
– вырвалось у него.

Связанная бечевкой стопка газет с глухим стуком ударилась о стену, словно вбив грязное слово в тишину чердачного рая, и оно почти осязаемо повисло среди поднятой газетами пыли.

Косте вдруг расхотелось оставаться на чердаке. Он шумно протопал вниз, прошел в гостиную и, чтобы чем-то заняться, включил телевизор. Не успел засветиться экран, как из ящика вырвался голос диктора. Костя пощелкал переключателем программ в надежде найти какой-нибудь фильм или музыкальные клипы, но, как назло, по всем каналам шла говорильня. Он собирался выключить телевизор, как вдруг его внимание привлекла фраза: "Разумом я понимал, что нужно готовиться к жизни в инвалидной коляске, а сердцем - нет".

Прежде Костя пропустил бы эти слова мимо ушей, но сейчас, когда в его жизни появилась Ника, он прислушался. Шла передача о Валентине Дикуле. Костя и раньше слышал о человеке-легенде, который после тяжелейшей травмы позвоночника сумел встать на ноги и даже выступать в цирке, но никогда не задумывался о том, что это настоящий подвиг. Перед ним всплыла картина из недавнего прошлого: Ника, лежащая на полу в неестественной, скомканной позе, ее ноги, безжизненные, как у тряпичной куклы.

Но ведь Дикуль смог! Он преодолел! Интересно, Ника смотрит эту передачу? Косте хотелось тотчас побежать к ней, но он боялся, что пропустит что-то важное. На экране Дикуль ставил на ноги мальчишку, парализованного с рождения, но Костю неотвязно преследовал другой образ: веснушчатое лицо, обрамленное вихрами цвета майского меда.