Вскоре навстречу ему выплыла, выступая из знойного марева, главная горная гряда Виргинских островов. Слева по курсу был виден остров Сент-Томас, справа – меньшая часть территории острова Сент-Джон, а прямо под ним лежала Тортола. Сверившись с картой, он увидел остров Питери за Тортолой и остров Норман, лежащий к востоку от Сент-Джона. Еще два поворота на юг, и он будет в Сэмсон-кей.

Диллон связался по радио с аэропортом Сент-Томаса, чтобы предупредить о своем приближении.

– Вам разрешается посадка в Крус-бей, – сказал авиадиспетчер. – Там вас ожидают сотрудники таможни и иммиграционной службы.

Снизившись и заложив вираж вправо, Диллон без труда обнаружил Сэмсон-кей и пролетел над ним на высоте трехсот метров. Гавань была усеяна яхтами, пляж окружен молом, коттеджами и несколькими отелями, утопавшими в пальмах. Аэродром находился севернее, контрольной вышки не было – только ветроуказатель на шесте. Внизу, на пляже, были видны люди, развалившиеся в шезлонгах. Некоторые из них встали и помахали ему рукой. Покачав крыльями, он полетел дальше, спустя пятнадцать минут без труда нашел Крус-бей и, плавно снизившись, совершил образцовую посадку на воду у самого входа в гавань.

Направив самолет в гавань, он без особого труда обнаружил причал. На нем стояли несколько чиновников в форменной одежде и не то один, не то два других человека, все до одного – чернокожие. Он подал самолет вперед, выпустил шасси и, загнав самолет на причал, заглушил мотор. Один из мужчин в форме таможенника взял пару клиновидных брусьев, соединенных между собой кожаным ремнем, и, подойдя к самолету, подложил их под колеса.

Диллон вылез из кабины.

– Лафайет, [12] мы здесь.

Раздался дружный веселый смех. Сотрудники иммиграционной службы проверили его паспорт – ирландского пас-Порта оказалось для них более чем достаточно, в то время как таможенники осмотрели багаж. Все прошло без сучка без задоринки, и на этом они расстались, заверив напоследок друг друга в дружеских чувствах. Когда проверяющие ушли, молодая женщина в форменной одежде, но уже розового цвета, которая все это время терпеливо стояла в стороне, выступила вперед.

– Как и было приказано, ваш джип уже тут, мистер Диллон. Будьте добры, распишитесь вот здесь и покажите мне свое удостоверение пилота, а потом можете отправляться в путь.

– Очень любезно с вашей стороны, – ответил Диллон и, вытащив чемоданы из самолета, забросил их на заднее сиденье.

– Извините, у нас временно не оказалось автоматического пистолета, – сказала она. – Завтра я смогу раздобыть его для вас. Мне как раз должны будут вернуть один такой пистолет.

– Нет, спасибо, я предпочитаю обходиться своими силами. – Он улыбнулся. – Вас подвезти?

– Вы очень любезны. – Она села рядом. Машина тронулась с места. – Как красиво! – сказала она, когда он проехал по дороге уже около ста метров.

Напротив виднелся ряд чрезвычайно привлекательных на вид строений.

– А это что такое? – спросил он.

– Монгуз-джанкшн – на этой улице находятся самые шикарные магазины. Здесь также есть отличный бар и пара великолепных ресторанов.

– Надо будет как-нибудь заглянуть.

Он остановил машину, она вышла.

– Сверните налево и поезжайте по главной улице. До Кэнил-бей отсюда от силы мили две. Для постояльцев там есть автостоянка. А оттуда до службы приема и размещения гостей – рукой подать.

– Вы очень добры, – ответил Диллон и тронул джип с места.

«Мария Бланко» обошлась Сантьяго в два миллиона долларов и была его любимой игрушкой. Он скорее предпочитал находиться на ее борту, чем в своем великолепном доме, возвышающемся над Сан-Хуаном, особенно после того, как десять лет назад от рака скончалась его жена Мария. Дорогая Мария, его «Мария Бланко» – уменьшительное прозвище, которым он ее называл, единственное светлое пятно в его жизни. Разумеется, это была не обычная яхта, а судно, на борту которого были предусмотрены все мыслимые удобства, с экипажем, состоящим из капитана и шести матросов.

Сантьяго сидел за столом на верхней палубе, нежась под лучами солнца. Перед ним стояла чашка восхитительного кофе, из которой он время от времени делал глоток. Альгаро стоял за его спиной. Капитан по имени Хулио Серра – плотного сложения мужчина с черной бородой – сидел в кресле напротив. Как и большинство людей, работавших на Сантьяго, он уже много лет был вместе с ним, часто принимая участие в делах в высшей степени сомнительного свойства.

– Итак, вы понимаете, мой дорогой Серра, что тут мы сталкиваемся с проблемой. Этот Диллон, возможно, попытается связаться с ныряльщиком, которого зовут Боб Карни, после прибытия на Сент-Джон.