– Давай. Все в порядке?

– Тишина, – кивнул он.

Я поднялся на палубу, от жары и прерванного сна в голове чувствовалась тяжесть. Небо светлело – это поднималось солнце. В гладкой как стекло воде отражались зеленые горы. Выпив кружку горячего кофе, я разделся и нырнул за борт. Вода оказалась неожиданно прохладной, и у меня на несколько секунд перехватило дыхание, но в голове мгновенно прояснилось. Я быстро отплыл от лодки метров на пятьдесят, затем повернул назад, глубоко опуская руки в воду и выдыхая воздух при каждом третьим гребке. Я старался, чтобы ноги работали сильно и быстро. Поднявшись в лодку, я тяжело дышал, вода стекала с меня прямо на палубу.

К тому времени, когда я разбудил Димитри, жара усилилась. Мы выпили по чашке кофе и немного поели, готовясь к повторению процедуры, которую совершали все последние дни. К полудню мы уже выбирались за пределы залива. Я сверился с картой и выяснил, что через день мы дойдем до откоса, где нырять будет слишком глубоко. До сих пор мы ничего не нашли и нас никто не беспокоил. Иногда вдалеке мимо проходили лодки.

Яхта возникла, когда Димитри делал свой последний заплыв в этот день, хотя даже с помощью бинокля мне не удалось прочитать ее название. На парусе не было эмблемы чартерной компании, значит, яхта являлась чьей-то частной собственностью. Я сравнил ее с той, что видел в заливе Полис в тот день, когда исчезла Алекс, но, хотя яхты казались приблизительно одного размера, я не решился бы утверждать, что это та самая. Белая, изящная, она мало чем отличалась от остальных яхт, совершавших круизы на острова. Яхта медленно шла под парусом в западном направлении. Неожиданно она повернула против ветра, парус затрепетал, и его спустили. Линь, который я держал свободной рукой, перестал двигаться и отвлек мое внимание от яхты. Я положил бинокль. Димитри был под водой уже двадцать минут. Линь снова зашевелился. Я опять взял бинокль и посмотрел на яхту, но ничего там не увидел.

Когда Димитри поднялся на поверхность, я помог ему забраться на борт и свернул линь. Сняв майку, я уже начал натягивать гидрокостюм, когда показал ему на яхту:

– Пришла минут двадцать назад.

– Заметил кого-нибудь на борту?

– Слишком далеко.

– Все равно хочешь нырять?

На мгновение я задумался. Если за нами наблюдают, нужно делать вид, будто ничего не произошло.

– Если ситуация изменится, ты вытащишь меня, – сказал я.

Когда я был готов, я спрыгнул в воду и, опустившись на пару метров, задержался, оглядываясь назад. Димитри стоял у борта, солнечные блики на воде искажали его очертания. Он поднял руку, я повернулся и начал спускаться на глубину.

Вода была прохладной. Скалы, прорезанные глубокими расщелинами и впадинами, образовывали башни и плато. Иногда я огибал подводные скалы, которые были в десяти метрах от поверхности, а затем опускался в полутьму на пятнадцать-двадцать метров, внимательно проверяя, чтобы линь ни за что не зацепился. Время шло. Одинокая рыба промелькнула в погоне за более мелкой добычей. Подо мной, как привидение, проплыл скат, во все стороны дружно разбегались стайки мелких рыбешек. Размеренно-неторопливое дыхание расслабляло меня. Я уже привык нырять, и мне даже начинали нравиться странная тишина и невесомость. Я остановился, проверяя линь и загубник.

Солнечный свет рассеивался в глубине, встававшие на его пути скалы отбрасывали тени на дно. Я спустился глубже, чем обычно, – надо мной колыхалось море в двадцать метров толщиной. Когда буду подниматься на поверхность, придется задерживаться на более долгое время. Я начал медленно подниматься, глядя на колыхавшиеся водоросли. У скал были причудливые очертания. Мимо по широкой дуге проскользил еще один скат. Немного впереди передо мной чернела бездна – начало больших глубин. Я даже не давал себе отчет, что забрался так далеко. Здесь было холодно и пусто. На ее краю находилась скала необычно правильной формы, что-то смутно напоминавшая мне.

Я вспомнил о глубине и посмотрел вверх. Пора было возвращаться. Я взглянул в сторону скалы и не нашел ее. Она затерялась подо мной среди бесформенных камней, но вскоре я снова отыскал ее. Что мне напоминала эта скала? Прямоугольная конструкция, темная длинная… Сердце бешено застучало.

Постепенно проявились контуры, и предмет принял знакомый вид. Это был военный корабль, поврежденный и изломанный, с очертаниями, скрытыми скалами, среди которых он нашел покой. Его надстройкой завладело море – ракушки и водоросли медленно превращали его в риф. Рассматривая нос корабля, я увидел темную дыру в середине корпуса. Если я отводил взгляд хотя бы на секунду, корабль исчезал из виду – и вновь начинал постепенно проявляться в сумраке, когда я пристально всматривался в донные нагромождения.

Внезапно до меня дошло, что воздуха и времени у меня осталось крайне мало. Я стремительно поплыл к поверхности, и когда вынырнул, Димитри втащил меня в лодку.

Снимая снаряжение, я рассказал ему о находке, от волнения выпалив главное одной фразой:

– Это может быть только «Антуанетта».

Неудивительно, что отец так и не смог обнаружить ее: он искал совсем в другом месте, пока не встретился с Иоганном Колем. До входа в залив оставалось всего несколько сотен метров, и я вполне понимал Каунидиса, не заметившего, что он так близко от острова, когда «Антуанетта» ушла под воду. Погода стояла плохая, и в этой части острова нет никаких огней. Когда он бросился в воду, течение вынесло его мимо мыса в пролив, а потом к южной оконечности Кефалонии.

Тут я вспомнил о яхте, которую видел перед погружением, но, взглянув в ту сторону, не обнаружил ее.

– Она ушла через несколько минут, как ты спустился под воду, – сказал Димитри.

Когда мы вернулись в Киони, уже стемнело. Димитри взял шлюпку и отправился менять баллоны, а я позвонил Каунидису и рассказал о нашей находке.

– И еще мы видели сегодня яхту, которая вскоре ушла, но у меня есть подозрение, что она вернется.

Известие, что «Антуанетта» лежала там все это время, поразило Каунидиса. Когда он снова заговорил, его голос дрожал от волнения.