— Я не скорбел о печальной судьбе Кертиса Йеллера, а если Эррола Суэйда тоже убили, рыдать не стану. Увы, я лично с членами преступных группировок не знаком. Как ни странно, мне даже в голову не пришло обратиться к услугам мафии. Я поступил иначе: нанял детективов, чтобы разыскали Суэйда.

— Они что-нибудь нашли?

— Нет. Они пришли к выводу, что Суэйд мертв. Майрон, он был мелким торговцем наркотиками, а такое занятие к долгой жизни не располагает!

Болитар задал еще несколько вопросов, однако ничего стоящего не выяснил. Через несколько минут мужчины поднялись.

— Не станете возражать, если перед уходом я побеседую с Грегори Кофилдом? — спросил Майрон.

— Лучше не стоит.

— Если ему нечего скрывать…

— Не хочу, чтобы он услышал о том, что я вам сказал. К тому же не забывайте, вы теперь мой адвокат! Хотя Грегори в любом случае не стал бы откровенничать.

— Он сделает, как велите вы.

— Грегори подчиняется только отцу, — покачал головой Кросс, — и разговаривать не будет.

Болитар пожал плечами. Вероятно, сенатор прав. Единственный способ разговорить Кофилда — поведать историю, которую только что рассказал Кросс. Однако благодаря его уловке это стало невозможно. Нужно срочно придумать обходной маневр. Кофилд — свидетель, задать ему несколько вопросов было бы очень полезно.

Мужчины обменялись рукопожатиями и пронизывающими взглядами. Интересно, Брэдли Кросс — действительно придурковатый старикашка и безутешный отец, правдами и неправдами берегущий память сына? Или этот образ выбран заранее как максимально подходящий для встречи с Майроном? В сенаторе больше осторожности или доброжелательности? Или то и другое присутствует в равных дозах?

На губах Брэдли Кросса лежала знакомая кривоватая улыбка.

— Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство. Ничего подобного!.. Но не признаваться же в этом сенатору.

Покинув штаб-квартиру юридической фирмы, Майрон вышел на Мэдисон-авеню. На проезжей части плотная пробка. Пять рядов транспорта на Пятьдесят четвертой улице сливались в один, а остальные четыре были перекрыты благодаря ремонтным работам в типично нью-йоркском масштабе: плотный пар застилал все окрестности. Очень в стиле Данте! Интересно, откуда на проезжей части пар?

Болитар собирался перейти Пятьдесят четвертую улицу, когда между ребер ткнули чем-то острым.

— Ешь землю, козел!

Спортивный агент узнал голос даже раньше, чем увидел заклеенный пластырем нос и черные глаза. Сетка! Он прижимал револьвер к груди Майрона, корпусом закрывая ствол от зевак.

— Моя любимая майка! Господи, ты что, вообще не переодеваешься?

Ли больно ударил его в подреберье.

— Ты, козел, сейчас пожалеешь, что на свет появился! Залезай в тачку!

У тротуара притормозила машина — сине-зеленый «кадиллак» с глубокими царапинами. За рулем сидел дружок Сетки — темнокожий Джим, но Майрон едва его заметил. Все внимание сосредоточилось на знакомой фигуре, расположившейся на заднем сиденье. Фигура улыбнулась и помахала рукой:

— Привет, Майрон! Как дела?

Аарон…

— Тащи его сюда, Ли!

Сетка Ли снова ткнул Болитара между ребер.

— Пошевеливайся, козел!

Пришлось сесть рядом с Аароном, а Сетка устроился рядом с Джимом. Передние сиденья, там, куда Уин пролил кленовый сироп, прикрыли полиэтиленом.

Аарон был одет в белоснежный костюм и белые ботинки. Ни носков, ни рубашки нет. Аарон никогда не носил рубашек, предпочитая демонстрировать загорелый, лоснящийся от какого-то масла или жира торс. Кожа гладкая, как попка младенца, будто минуту назад ее счастливый обладатель вышел из лучшего нью-йоркского ваксинг-салона. Аарон — парень крупный, ростом за метр девяносто пять и весом около ста десяти килограммов, причем внушительное сложение тяжелоатлета использовалось не только для острастки. Двигался он с невероятной для таких габаритов скоростью, а длинные черные волосы собирал в конский хвост.

Широкий, в стиле ведущего телешоу, оскал будто прилип к каменному лицу.

— Классная улыбка, Аарон! — похвалил спортивный агент. — Такая зубастая…

— Настоящего мужчину видно по зубам, я сделал это своим жизненным кредо.

— Жаль только Ли его не разделяет! — вздохнул Болитар.

— Ты что мелешь, козел?! — тут же обернулся Сетка.

— Смотри за дорогой! — велел Аарон.

Аарон кинул испепеляющий взгляд на Майрона, в ответ на который тот лишь сладко зевнул, зато Сетка сразу же замолчал. Джим молча вел машину, а Аарон, откинувшись на спинку сиденья, продолжал улыбаться. Тело так и сияло в лучах полуденного солнца.

— Знаешь, тебе во время электроэпиляции пару волосков пропустили! — заметил Болитар, глядя в вырез белоснежного пиджака.

К чести Аарона, он даже бровью не повел.

— Майрон, нам нужно поболтать.

— О чем?

— О Валери Симпсон. В кои-то веки мы на одной стороне.

— Неужели?

— Ты стремишься поймать убийцу Валери, мы тоже.

— Мы — значит «ты лично»?

— Да, мистер Эйк полон решимости отдать его в руки правосудия.

— Ну, старина Фрэнк верен амплуа доброго самаритянина.