Шрифт:
С бодуна неплохо освежает!
Аслан замедлил движение. Впереди что-то послышалось. Звуки непонятные. Чеченец поднял фонарь и провел лучом вдоль трубы. Метрах в тридцати свет уперся в темную горку – там что-то лежало.
– Чего это? – спросил Нияз. Фонари вопросительно уставились на препятствие.
Аслан не успел ответить, потому что в следующее мгновение темная горка шевельнулась. Антрацитовая темнота разверзлась и громыхнула с пламенем. По барабанным перепонкам со всей дури вклеили резкие звуки выстрелов.
Братки открыли огонь из положения «лежа». Пули отправились на свет, как рой диких пчел на цветочную пыльцу. Вкрадчивый шелест воды утонул в оглушительной стрельбе. В руках Нияза от пули взорвался и погас фонарь. Обломки упали в воду. Чеченец не услышал предназначенного ему кусочка металла. Говорят – «свою» пулю никогда не слышно. Только почувствовал удар и резкую боль в ноге. Боевик громко выругался. Нога подогнулась и безвольно расслабилась. Нияз увидел, как труба перевернулась, а вода поднялась до самого лица.
Он повалился.
Чеченцы не поняли, кто в них стреляет, но выхватили оружие. Аслан погасил фонарь и ответил огнем. На время забыл о боли и Нияз. Не отвлекаясь на ранение, боевик схватил пистолет, сдвинул затвор. Металлический лязг заряженного оружия был коротким. Оно начало стрелять. Ствол нервно подпрыгивал в руке, а кровь вытекала из раны…
Бродяга бил наугад. Он остервенело давил на спуск, перемежая выстрелы с отборным матом.
– За пацанов! – орал Бродяга.
Хлоп!
– На, волчары!!!
Бабах!
– За ресторан! – припомнил браток и нажал на спуск. «Баба-ах-х-х! – подхватило и понесло эхо.
– Поняли-и?!!! – орал Бродяга, отсылая пули вслед за словами.
То же самое делал и Стрелок. Точно так же – стреляя и матерясь – он пятился, но ноги уперлись в бетонный нарост на стыке труб. Движение задним ходом остановилось.
Готовя капкан на чеченцев, братки сами оказались в западне, а беспорядочная стрельба стала естественным откликом их организмов на бушующий страх.
Плохая стрельба выдала непрофессионалов, и Аслан догадался, что перед ним не ФСБ и не милиция, а простые уголовники.
Для него это имело значение.
Вода волновалась, взрываясь фонтанами. У самого лица что-то лопнуло. Расплющенный металл булькнул в воду. Пронзительно звенели об арматуру рикошеты, разбегаясь эхом. Крошился выбитый цемент…
Пистолет Стрелка цокнул и не откликнулся на следующее нажатие крючка. Чертыхаясь, братан повернулся на бок и полез за новой обоймой. Рука судорожно шарила в мокром кармане. Джинса сопротивлялась, а магазин зацепился – никак не удавалось вытащить. Запах нитропороха щекотал нос… а времени уже не оставалось.
Удар в правое плечо был сильным и внезапным. Стрелок подумал, что его задел упавший сверху камень. Секунду спустя он понял, что ранен. Теплые струйки крови текли по руке, смываясь холодной водой. Рука раззуделась, словно ее сверлили бормашиной, и одеревенела. Выроненный «макаров» стукнулся о бетон.
И… новый ошеломляющий удар!
Второй удар болезненной иглой пронзил тело насквозь. Сердце оторвалось и упало вниз.
Третья пуля пробила Стрелку грудь. Дыхание сбилось и застопорилось. Вспышки выстрелов исчезли вместе с вонючей трубой и чеченцами. Стрелок уронил голову и упал в воду. Страх сменился вечным покоем.
– Ты чо, братан? – безумно закричал Бродяга. – Ты чего, в натуре, разлегся, братуха!
Вспышки прекратились – чеченцы перезаряжали оружие. Раздались чавкающие шаги. Бродяга решил, что враги испугались и повернули назад.
Браток вскочил. Испытывая усугубленный неведением чистейший злобный страх, Бродяга включил прожигающий мглу фонарь и ринулся в атаку. Нервно пляшущий свет плавил тени и стал целеуказателем… Бродяга совершил непростительную ошибку и должен был за это заплатить. Он хотел ударить врагам в спину, но его пистолет захлебнулся и застрял на затворной задержке. Бродяга оказался как на ладони, но не догадался погасить свет. Оплошностью тут же воспользовались.
Их разделяли два десятка шагов. Аслан вскинул оружие и быстро выстрелил. Железный удар в грудь сбил Бродягу с ног. Несколько мгновений боли и… все провалилось. Ощущения затихли.
Мутноватая вода омывала еще одно безжизненное тело.
В подземном командном пункте было светло. Электрический свет давал ощущение пространства. Сватко сказал, что у него все готово и он может проверить стартовую готовность. Это значит, что он включит все приборы и системы управления в режим предпусковой готовности. Такое сообщение обрадовало Вольского. Да и Обухов со Сватко пребывали в приподнятом настроении, насвистывая под нос песенку.