Полина оказалась дома. И на звонок откликнулась сразу.

— Чего забыли? — произнесла она, распахивая входную дверь и замирая при виде трех незнакомых девушек. — Ой!

Выглядела девушка отлично. Румянец играл на ее пухлых щечках, глаза блестели. К тому же в этот момент она держала в руках огромный бутерброд — белый хлеб с маслом и ветчиной. Бутерброд был сверху украшен кружочком помидорки и зеленой веточкой укропа, которая была воткнута в майонезную горку. То есть к сооружению себе перекусона Полина подошла с душой. И жевала его с большим аппетитом. Скорбью по поводу утраты близкого человека от нее и не пахло.

— Вы кто? — спросила она, изумленно тараща глаза на подруг. — Это вы ко мне приходили только что, а вас мои предки не пустили?

Подруги не стали лукавить.

— Нам необходимо было с вами поговорить, но ваши родители сказали, что вы больны.

— Врали! — кивнула Полина. — Они всем так врут. Говорят, что чем меньше я буду говорить, тем лучше.

— Но теперь их нет, и мы можем поговорить.

— Так это вы им насчет утюга звонили? — догадавшись, захихикала Полина. — Вот умора! Я им так и сказала, что это какая-то лажа! Но надо знать моих предков, тут же сорвались и унеслись!

И она захохотала.

— Не очень-то вы любите своих родителей, — не преминула заметить Мариша.

— А! — небрежно отмахнулась Полина. — Достали уже своей заботой! Шагу ступить не дают!

И она откусила еще один кусок от бутерброда.

— Ну, чего встали? Проходите, раз пришли! — пригласила она их, продолжая жевать. — Я так понимаю, вы насчет Геры со мной поговорить хотите? Не знаете, кто его шмякнул, да?

Подруги вошли в квартиру Полины. И с интересом огляделись по сторонам. Все как они и предполагали. Добротная мебель, частично купленная еще в советские времена. Есть и новая, но тоже отечественная, крепкая и недорогая. Бумажные белорусские обои на стенах. Чистенько и очень небогато. Стиральная машина на кухне, телевизор под кружевной салфеточкой в комнате, тюль на окнах и новые паласы на полу.

Нет, особыми доходами тут и не пахло!

— Что же, ваш муж совсем вашим родителям не помогал?

— Гера? — изумилась Полина. — С какой стати? Он и своих-то родителей не жаловал. То есть у него только мать была. Но отношения у них складывались непростые. Да! Она же мне сегодня звонила!

— Да?

— Ага! — энергично кивнула Полина. — Вообще-то меня Гера с ней не знакомил. Но знаете, стоило мне с ней поговорить всего несколько минут, как я начала думать, что Гера был прав, не желая поддерживать отношений с этой женщиной. И напрасно я на него обижалась, что он не знакомил меня со своей мамашей.

— Почему?

— Да потому, что уже с первых слов она начала орать, что наследница она. И что деньги Геры и вообще все его имущество, раз он подал на развод, должно достаться ей, а не какой-то приблуде вроде меня!

— Ого! Не хило! — оценила Мариша аппетиты мамочки Геры.

— Ну, а я о чем! — воскликнула Полина. — Видите, если со своей собственной матерью у Геры был разлад, то моих родителей он вообще на дух не переносил. Чтобы мне к ним в гости съездить, такой скандал приходилось выдерживать. Вопил, что они меня против него настраивают. И вообще…

И, засунув остатки бутерброда в рот, Полина расстроенно облизала перепачканные майонезом пальцы и пробормотала:

— А чего меня специально настраивать, если я и сама все прекрасно понимала? Гера без конца по разным бабам шлялся, а мне дома сидеть приказывал. Фактически в домработницу превратил. Да что там в домработницу! Та хоть свое время отпашет и свободна! И твердый оклад получает! А я в настоящую домашнюю рабыню превратилась!

— Ну да?

На рабыню сияющая Полина сейчас никак не тянула.

— Точно говорю! Вы меня просто полгода назад не видели. Затворница какая-то. Сам Гера никуда меня не водил. И одной или с подругами ходить никуда не разрешал. В магазин раз в месяц отвозил, сразу все продукты закупались, и все, остальное время сиди, милая, дома. Зачем тебе куда-то ходить?

— Многие так живут.

— Ага, я и не противилась особо, — кивнула Полина и заметно опечалилась. — Только завел он себе кого-то на стороне.

— Минуточку? Вы же говорили, что у Герасима всегда было много женщин.

— Много, а тут одна появилась. Особенная! Из-за нее он со мной разводиться и решил. Раньше-то его все устраивало. Что я дома сижу, рубашки ему глажу. А как эта стерва у него появилась, никакие рубашки ему из моих рук не нужны стали. И раньше ласки от него неделями не видела, а тут вовсе охладел. А пыталась выяснить, что происходит, огрызался.

История была вполне банальной. Правда, в сильное чувство, охватившее Геру, плохо вписывались его недавние романчики с Миленой, Любой, Этной, а также с Аней.