Теперь подруги смотрели на этого субъекта даже с некоторым уважением. Надо же, как мастерски разыгрывает безобидного педика! А сам замочил троих! Минуточку, если считать вместе с Владом, то уже получается, что четверых! Подумать страшно, что за демоны кроются за внешне безобидным обликом человека.

Внезапно подруги почувствовали себя как-то неуютно. Учитывая, что напротив них сидел жестокий и хладнокровный убийца, это было и неудивительно. Но до чего же Батистов не был похож на того, кто мог совершить все эти убийства. И пусть даже смерть Кирилла окажется на совести Людмилы Ильиничны, но остальные-то! Остальных троих должен был убить этот милый человек с замашками вечно юного Моисеева. Но не был он похож на убийцу. Не был, хоть ты тресни!

– А как вообще складывались взаимоотношения в вашем творческом союзе?

Инна задала этот вопрос и не ошиблась. Батистов охотно пустился в ностальгические воспоминания. И чем дольше подруги его слушали, тем отчетливей понимали, насколько сильно он был привязан к погибшему юноше.

Оказалось, что Батистов увидел Клестова, когда тот пел в подземном переходе. Его сразу же поразила не столько внешность молодого человека, сколько его голос. Чарующая хрипотца сочеталась с каким-то возвышенным надрывом.

– Слушая его, хотелось и плакать, и смеяться одновременно.

Батистов пригрел Неонила, которого в то время звали Никитой. Да и фамилия у него была совсем другая. Не Клестов, а Лесов. Никита Лесов, совсем не то, что Неонил Клестов. Получив звучный псевдоним, Клестов записал несколько песен, потом выпустил диск и неудержимо взлетел на вершину славы.

– А Изабелла? – перебила продюсера Инна.

– Что Изабелла? Она просто всегда была рядом.

Чувствовалось, что говорить про Изабеллу продюсеру не хочется. Верно подметили подруги, он ревновал к ней певца.

– Нил познакомился с ней, еще когда пел в переходе. Она играла на гитаре. Но, сдается мне, особых музыкальных данных у нее не было. Так, бренькала себе понемножку.

– Однако вы терпели ее присутствие рядом с Нилом?

– А что мне оставалось? Таково было его непременное условие.

– Наверное, она вас здорово раздражала.

– Послушайте, я не хочу говорить сейчас о ней, – произнес Батистов. – Она – никто! Понимаете? Просто маленькая дурочка, которая так и не поняла, до чего же ей повезло!

– Повезло? Ничего себе, вы говорите – повезло! Умереть в двадцать пять лет – это разве везение?

– Зато она умерла от руки любимого человека!

– Какая разница, от чьей руки умереть?

– Он ее обожал! Носился с ней! Называл своей музой!

– Да, мы читали его интервью.

– Вот видите! Он ее обожал!

– А она его любила?

– Она им пользовалась! Наркоманка. Подсела на героин и ни за что не хотела лечиться. Уверен, Нил оказал ей услугу, задушив ее! Я ему так и сказал. Не парься. Мы спрячем ее тело, никто никогда ничего не узнает.

Ого! Какие признания делает господин!

– А что вы сделали бы на моем месте. Погибла никому не нужная наркоманка. И что? Я должен был отправить на скамью подсудимых своего лучшего друга?

– Если этот друг – убийца, то…

– Нам бы все удалось! Максимум, что могли бы подумать, что Белка в очередной раз удрала за наркотиками. И кто-нибудь задушил ее, польстившись на деньги или цацки. У нее было множество украшений. Нил буквально задаривал ее. А она все пускала на наркоту! Никто не стал бы заниматься расследованием ее смерти, вынеси мы труп из номера. Ах, как я просил Нила! Как я его просил!

– А он?

– Он? Он отказался! Можете себе такое представить? Отказался! Предпочел сесть в тюрьму! Сказал, что он чудовище! Что его руки обагрены кровью! И что он будет искупать свою вину. Ну и всякое такое.

– Помнится, он еще грозился, что никогда больше не станет выступать на сцене.

– Да. Он и это тоже говорил.

– А вы бы хотели, чтобы он снова вышел на сцену?

Батистов встрепенулся. Его глаза на мгновение блеснули тем огнем, что горел в них прежде. Но это был всего лишь краткий миг. Батистов вспомнил, что его любимый Нил мертв и точно никогда не выйдет больше на сцену, и моментально потух. Вот так, как гаснет электрическая лампочка, так и он потух. И перед подругами снова сидел не человек, а только его внешняя оболочка. Пустая и бесчувственная.

Нет, вряд ли этот человек пошел на убийства. Он был совершенно раздавлен смертью своего протеже. Можно сказать, что он умер вместе с Клестовым. Больше его в этой жизни ничего не интересовало. И он просто существовал, дожидаясь того мига, когда он снова сможет увидеть своего обожаемого друга.

– Что говорить, – пробормотал Батистов. – Второго такого голоса наша эстрада не знала и в ближайшие годы точно не узнает. Нил был уникален. Второго гения за одно столетие не рождается.

Подруги переглянулись. Пора было подходить к главному вопросу, ради которого они сюда и явились.