– Володя, привет!

– Здравствуй, Танечка. Чем обязан столь раннему звонку?

– Справочка мне одна позарез нужна.

– Какая? – спросил меня Киря, и в его голосе я услышала готовность раздобыть для меня любую информацию. Приятно иметь дело с такими людьми.

Озадачив Володьку просьбой пробить для меня владелицу красной иномарки, я встала с постели и пошла умываться. После кофейного священнодействия ко мне пришла простая, но в то же время гениальная идея о том, что надо пообщаться с настоящим почтальоном. Может быть, его, а скорее всего, ее, ведь почтальон все-таки женская профессия, кто-то попросил бросить корреспонденцию в почтовый ящик Сысоева.

Я взяла письма, которые вчера дал мне Сергей Эдуардович, и еще раз перечитала их. Почему-то сегодня они уже не казались мне сухими и циничными. Пожалуй, человек, который их печатал, действительно переживал за Сысоева, причем писала их женщина. Нет, никакого парфюмерного запаха белые листы бумаги или конверты не источали. Признаюсь, я даже принюхивалась к ним. Говорить о женском почерке я тоже не могла – текст был набран на компьютере. Но что-то на уровне интуиции подсказывало мне о том, что доброжелатель женского пола. Впрочем, у недоброжелателя тоже было кое-что женское – голос и волосы.

Композитор однозначно говорил о мужчине, лазавшем под «Ягуар» Сысоева. А вот консьержка колебалась. Сначала ей показалось, что вошедший – парень, а потом она склонилась к мнению, что это – женщина. Высокий голос и длинные вьющиеся волосы – только это перевесило в ее сознании все остальное. Поэтому мужская походка, костюм с футбольной символикой и ненакрашенное невзрачное лицо уже не производили должного впечатления. Мне показалось странным, что киллер был так неосторожен – позволил капюшону упасть. К тому же надо было предполагать, что придется отвечать на вопросы консьержки. Да и охранник во дворе тоже мог поинтересоваться, к кому идет товарищ в спортивном костюме.

Я глубоко затянулась сигареткой, и меня вдруг осенила догадка. А что, если «автослесарь» все-таки мужчина, но он сознательно хотел произвести впечатление о себе как о женщине? Утверждать это наверняка я не могла, только морально подготовилась к тому, что человек, повредивший тормоза, мог быть как мужчиной, так и женщиной. Увы, это обстоятельство только усложняло поиск злоумышленника.

Рука невольно потянулась к малиновому мешочку с гадальными двенадцатигранниками, которые могли бы прояснить неоднозначную ситуацию, но я вспомнила, что клиент просил принести их в банк. Что ж, его желание заглянуть в свое будущее было мне вполне понятно. Только вот бросать косточки по нескольку раз в день нежелательно, информация может быть неточной. Немного подумав, я решила воздержаться от гадания. В конце концов, мне тоже было интересно узнать – по-прежнему ли Сысоева ожидает впереди некое скорбное событие или произошел сдвиг к лучшему.

Короче, я не стала задавать двенадцатигранникам свой вопрос, а положила бархатный мешочек в сумку.

Затем я задумалась над тем, что мне еще захватить с собой в банк. Нет, нести туда всю свою наличность, чтобы открыть счет, я не собиралась – мне больше нравится тратить деньги, чем копить их. А еще мне нравится подслушивать чужие разговоры, поэтому я положила в сумку несколько «жучков». Конечно, уверенности в том, что я смогу их использовать, не было, но чем черт не шутит...

Небрежно откинув в сторону вчерашний костюмчик, я с неким трепетом приложила к себе шифоновую блузку от Kenzo и повернулась к зеркалу – вдруг мой новый имидж не позволит надеть эту вещицу? Все-таки блузка была куплена для Тани, а не для Лили. Моя тревога на этот счет оказалась совершенно напрасной. Я подобрала к ней юбку, вполне целомудренную – чуть выше колен, а затем приступила к макияжу. Естественно, стала краситься так, как меня научили вчера в салоне красоты.

«Привет, Лилечка!» – кивнула я минут через пятнадцать своему отражению в зеркале.

Перед визитом в банк мне надо было заехать на почту и отыскать почтальона, обслуживающего дом, в котором живет Сысоев. В том направлении я и направилась. О том, где находится нужное почтовое отделение, мне пришлось долго расспрашивать у прохожих, но в конце концов я это выяснила. А вот когда спросила у рыжеволосой женщины, занимавшейся выдачей посылок и бандеролей, можно ли позвать почтальона, меня постигла маленькая неудача.

– Гражданочка, они сейчас все на адресах, – недовольно буркнула женщина и отвернулась.

Как же я забыла прописную истину – кассир справок не дает! Ладно, попробую получить справку на возмездной основе.

– А когда ее лучше застать здесь? – спросила я, положив на прилавок пятьдесят рублей.

– В шесть утра, – не поворачиваясь ко мне, ответила служащая почты, всем своим видом выказывая неудовольствие от моей навязчивости.

Разумеется, такой ответ меня ни капельки не вдохновил. Я взяла свои деньги обратно и, озадаченная, вышла на улицу. Ехать в банк «Пять корон» было еще рано. Кирьянов почему-то не звонил, хотя пробить машину по базе данных не такое уж долгое дело. Может быть, в нашем регионе действительно не зарегистрирован интересующий меня иностранный автомобиль или алкаш перепутал его номер? Если так, то я зря бочку на Мельникова катила.

Прежде чем сесть в машину и куда-нибудь поехать, я пошла в ближайший магазин за сигаретами. Когда вышла на улицу, то обратила внимание на женщину с сумкой через плечо. Она стояла и курила на крыльце почты. Я подошла к ней, тоже закурила и очень ненавязчиво спросила, не она ли случайно обслуживает интересующий меня адрес.

– Нет, Шура Рындина. – Курящая почтальонша охотно назвала мне имя своей коллеги.

– А как мне ее сейчас найти? У меня к ней просьба одна имеется.

– Сейчас посмотрю, может быть, она уже вернулась. – Женщина бросила окурок, придавила его носком разношенной туфли и скрылась за дверью.