Как ни странно, но Шура Рындина на самом деле была не на адресах, а в почтовом отделении. Ну и стерва же та тетка в окошке!

– Это вы меня спрашивали? – поинтересовалась худощавая низкорослая женщина лет сорока.

– Да, я. Мне хотелось бы задать вам один вопрос, – сказала я и, заметив скучную гримасу на лице женщины, уточнила: – Не беспокойтесь, я заплачу.

– Спрашивайте, – сразу же оживилась почтальонша.

Я задала свой вопрос и услышала на него категоричный ответ:

– Нет, нам запрещено брать от посторонних корреспонденцию. Это строго оговорено в инструкциях. А уж в том доме, о котором вы говорите, я тем более не стала бы оставлять сомнительных писем.

– Может быть, вы сделали для кого-то исключение? Поверьте, наш разговор останется между нами, – сказала я и достала из сумки кошелек.

– Нет, – настаивала на своем почтальонша. – Меня моя работа вполне устраивает, я не хочу ее потерять.

«Надо же, оказывается, кто-то считает профессию почтальона пределом своих мечтаний», – подумала я и протянула своей собеседнице полтинник, но женщина не взяла денег и ушла, кажется оскорбленная моим недоверием. Я немного подумала над тем, нужны ли ей действительно неприятности, и пришла к выводу, что не нужны. Да и доброжелатель вряд ли хотел, чтобы его кто-то опознал, поэтому собственноручно опустил конверты в чужой почтовый ящик. Может быть, это все-таки сделал композитор, но не признался мне в этом? В конце концов, мне надо было найти «автослесаря» и тех, кто за ним стоит, а не «почтальона». Оставив свои размышления, я поехала в банк.

Дабы не светиться, я остановилась на соседней улице. Мало ли что? Все-таки «девяточка» принадлежит Тане Ивановой, а не Лиле Томич.

В бюро пропусков были предупреждены о моем визите, поэтому даже не стали спрашивать документов, а сразу позвонили Сысоеву. Он спустился за мной через пару минут и повел туда, куда простым смертным вход был строго воспрещен. Нет, конечно, мы пошли не в хранилище денег, хотя от такой экскурсии я бы не отказалась, а в центральный офис.

Когда мы зашли в приемную, Сергей Эдуардович сказал секретарше:

– Марина, я для всех занят, нам надо обсудить с Лилией Александровной важный контракт.

– Для всех, всех, всех? – уточнила непонятливая секретарша, хлопая своими длинными ресницами.

– Почти для всех, – ответил Сысоев, ничуть не удивившись такому вопросу, потом громко обратился ко мне: – Проходи, Лиля.

Наверное, Сергей Эдуардович рассчитывал, что Мариночка тут же расскажет другим членам правления, что к нему пришла некая Лилия Александровна, с которой ее шеф на «ты» даже при свидетелях.

Мы сели за овальный стол напротив друг друга. Разговор с Сысоевым не клеился. Я молчала, потому что мне пока нечего было ему сказать. А Сергей Эдуардович, похоже, тоже не знал, о чем говорить. Наконец он встал со своего кресла и так же, как и вчера в моей квартире, начал мерить кабинет широкими шагами. Я поняла, что самообладание почти покинуло Сысоева. Наверное, у Мельникова ничего не клеилось. Мне хотелось сказать банкиру что-нибудь ободряющее, но лицемерить я не любила.

Пауза длилась неприлично долго, поэтому я безумно обрадовалась звонку моего мобильника. Уже по мелодии мне стало ясно, что это Кирьянов.

– Да, я слушаю.

– Таня, извини, что так долго. Пришлось немного подсуетиться. Ты сказала, что надо искать иномарку, но таковой не оказалось. Может быть, розовая «Лада Калина» с таким же номером подойдет?

– Может быть.

– Тогда записывай! – Киря продиктовал мне фамилию, имя и отчество владельца «Лады Калина» и его адрес. Я коротко поблагодарила Володю и отключилась.

– Кто звонил? – без всякой дипломатии поинтересовался Сысоев.

– Один мой старый и очень хороший знакомый.

– И что он хотел?

– Ну знаешь ли, я не обязана перед тобой отчитываться, кто мне звонит и зачем.

– Да, ты права, извини. Это нервы. Чем ближе суббота, тем мне труднее сохранять хладнокровие. Никогда не верил никаким гаданиям и гороскопам, а теперь почему-то готов поверить. Ты принесла то, о чем я тебя просил?

– Да, конечно, – сказала я и достала малиновый бархатный мешочек.

– Что я должен делать?

Я объяснила банкиру, что надо сосредоточить свое внимание на самой животрепещущей проблеме и метнуть двенадцатигранники.

Он думал над вопросом недолго. Вынув из мешка три косточки, Сергей зажмурился и осторожно бросил их на стол. Двенадцатигранники упали кучно, практически не переворачиваясь. Сысоев открыл глаза и с надеждой уставился на меня. Я с замиранием сердца присмотрелась к числовой комбинации, которую выдали гадальные кости, – 15+25+12.

Такое сочетание чисел у меня еще никогда не выпадало, поэтому вот так сразу, с налета я не могла сказать клиенту, что его ожидало в будущем. Пришлось заглянуть в шпаргалку.