— Что, Вася, зацепило? — спросил пожилой боец, и я наконец узнал, как зовут моего чубатого спутника.

— Нет, ничего. Фёдора, кажись, убило!..

Пожилой боец расстегнул Фёдору гимнастёрку, послушал сердце и сказал:

— Готов…

Присутствующие красноармейцы обнажили головы. Вася сидел на дне окопа, жадно затягивался табачным дымом. Потом, как бы отвечая на свои мысли, вслух произнёс:

— Ничего, гады! Вы у меня за Федю ещё получите. — Он поднялся. — Пошли в штаб.

В штабе нас ждали. Комиссар вышел навстречу. Выслушав доклад разведчика, он поблагодарил его за успешное выполнение задания, сказал, что похоронят Фёдора завтра с воинскими почестями, и, отпустив Васю, повёл меня в комнату. Там сидели командир полка и Овсянников.

— Рассказывай о своих приключениях! — Овсянников хлопнул меня по плечу.

Я передал все подробности встречи с беспризорниками, рассказал, как мы были задержаны с Мишей Телёнком.

Потом попросил лист бумаги, карандаш, сел за стол и сперва нарисовал «ничью» землю, отделяющую наши позиции от белых, начертил три ряда окопов, соединённых между собой ходами сообщений, кружками обвёл места примерной стоянки кавалерийских частей, нарисовал склад и позиции артиллеристов, рассказал, как они замаскированы, и под конец добавил, что под скалой стоят три броневика.

— Какие ещё броневики? — командир полка так заинтересовался моим сообщением, что даже привстал и нагнулся над моим рисунком.

Я объяснил и сказал:

— По-моему, белые к чему-то готовятся. Они всё время подвозят к передовым боеприпасы. Подводы возвращаются оттуда порожняком.

Мои собеседники переглянулись, но промолчали.

Мне задавали бесчисленные вопросы, даже о внешности задержавшего нас полковника спросили. Я отвечал как мог. По оживлённым, улыбающимся лицам комиссара, командира и Овсянникова я понял, что они остались довольны.

— Молодец, Иван! Ты сообразительный парень. Запомни мои слова — быть тебе разведчиком, — сказал Овсянников.

А комиссар расстегнул ремень и протянул мне наган с кобурой.

— Спасибо, ты хорошо выполнил задание! Дарю тебе револьвер. Носи его с честью! — Комиссар нагнулся и неожиданно поцеловал меня. — Иди переоденься и хорошенько отдохни. Скажешь политруку, что я даю тебе отпуск на три дня.

Я был так рад подарку, что забыл поблагодарить комиссара. Схватив наган, побежал в соседний дом, где оставил своё обмундирование, переоделся и пошёл к себе в часть.

По ночам к расположению нашего полка подтягивали артиллерию с других участков фронта, подвозили боеприпасы. Пушек было не так много, но по тем временам и три-четыре батареи считались грозной силой.

На третьи сутки после моего возвращения, на рассвете, артиллеристы открыли ураганный огонь по окопам белых. Когда огонь перенесли вглубь, чтобы подавить тылы, поднялась пехота. С криком «Смерть белым гадам!» мы выскочили из окопов, бросились вперёд. Белые, основательно потрёпанные артиллерийским налётом, не выдержали натиска и дрогнули.

Пробегая вдоль цепи, я увидел около пулемёта Костю Волчка и помахал ему винтовкой. Костя что-то крикнул в ответ, но из-за шума я не расслышал. Мы заняли первые ряды окопов, взяли пленных и готовились к новому броску, как вдруг показались казаки. Крутя шашками над головой, подбадривая себя дикими криками, они скакали прямо на нас. Наше командование предвидело этот манёвр и заранее подготовилось к нему, разместив на предполагаемых местах атаки кавалерию и пулемёты.

Пули в упор косили всадников и коней. Оставив много убитых и раненых, казаки повернули обратно.

Воспользовавшись замешательством противника, не давая ему опомниться, наши части сделали ещё один бросок и заняли вторые и третьи линии окопов. Отступление белых превратилось в паническое бегство.

Преследуя врага, наша рота подходила к тем складам, где три дня назад солдат бросил мне и Телёнку буханку хлеба. Растерявшиеся белые не успели поджечь склады.

Политрук с наганом в руке бежал впереди и кричал:

— Жми, ребята, жми! Надо захватить склады — в них продовольствие, боеприпасы!

И вдруг показались броневики. Стреляя на ходу, они медленно двигались нам навстречу и преградили путь к складам.

Бойцы залегли. Винтовочные пули не причиняли никакого вреда броневикам. Они подходили к нам всё ближе, ближе. Кое-кто из бойцов не выдержал, попятился назад. Наше наступление на этом участке приостановилось.

И тогда из рядов вышел вперёд боец со связкой гранат в правой руке. По чубу волос, выбившемуся из-под чёрной его кубанки, я узнал разведчика Васю. Прижавшись к земле, он полз наперерез броневикам. Затаив дыхание, мы следили за его быстрыми, ловкими движениями. Он был в пятнадцати шагах от первого броневика, когда кто-то не выдержал и крикнул: