Разгрузили подводу. Всю мануфактуру внесли обратно в магазин — и стали в тупик: что делать? Замки на дверях сломаны, вокруг ни души.

Акимов разыскал дворника и велел ему заколотить двери магазина досками. Дворник заколебался.

— Давай, давай быстро! И чтобы без разговоров у меня!.. — Акимов поднёс к носу дворника кулак. — Всю ночь дежурить будешь. Пропадёт хоть метр ситца — кишки выпущу! Понял?

— Хорошенькое дело! Что же мне, с бандитами воевать? — дворник пожал плечами.

— Служил ты верой-правдой хозяину, послужи немного и народу, ничего с тобой не сделается.

Вернулись в Чека, сдали арестованных бандитов коменданту, составили подробный акт о происшедшем. Закусили на скорую руку и, получив ордера на арест, поехали по указанным адресам…

Так началась наша работа в Чека.

Последующие дни спали урывками. По ночам я ходил с Акимовым на операции, днём допрашивал задержанных по подозрению — серьёзных дел мне пока не поручали. Составлял протоколы допроса, писал короткие заключения: «Освободить» или «Провести дополнительное следствие».

Среди допрашиваемых мною оказался благообразного вида старичок с седой, коротко остриженной головой. Когда красноармеец ввёл его ко мне в комнату, я поморщился: нашли кого задержать! Александру Николаевичу Золотарёву, по его словам, было 62 года, женат, детей не имеет. По социальному происхождению — мещанин, по специальности — инженер-механик, служил в сапёрных частях в чине капитана. В политических партиях не состоял. Верующий.

Я заглянул в список задержанных и, не найдя против фамилии Золотарёва особых отметок, спросил его:

— За что вас задержали?

— Вам виднее… Впрочем, в наши дни беззакония человеческая личность подобна червяку: раз — и задавили. — Он поднял голову, и наши взгляды встретились. В его поблёкших глазах было столько ненависти, что я невольно насторожился.

— Отвечайте коротко и по существу: за что вас задержали?

— Не знаю!..

— Как вы очутились в этом городе?

— Случайно… застрял…

— Не успели удрать?

— Не понимаю.

— Посидите в подвале недельки две, тогда, может быть, поймёте!

Подвала у нас не было, мне просто хотелось попугать его. Но из этой моей наивной затеи ничего не вышло.

Старичок вскочил на ноги.

— Вы слишком молоды, чтобы пугать меня! — выкрикнул он. — Можете даже живым закопать в землю, — больше ни единого слова от меня не услышите!

Красноармеец увёл Золотарёва, а я сидел, не зная, что мне делать. Кто он, враг или всего лишь обозлённый интеллигент? Как доискаться истины? Ни опыта, ни знаний, чтобы разобраться в этом, у меня не было. Пошёл к председателю, рассказал ему о своих сомнениях. Васин внимательно выслушал меня.

— Отложим до завтра, — сказал он. — Соберём агентурные данные о твоём Золотарёве, тогда и решим.

Утром он послал за мной.

— Ты прав в своих подозрениях: Золотарёв не тот, за кого выдаёт себя. Он птица высокого полёта. На, почитай.

«Золотарёв А. Н., дворянин, кадровый офицер царской армии. Служил в частях Каледина. В наш город приехал недавно, общался с белогвардейской верхушкой. Есть основания предполагать, что оставлен по специальному заданию. Накануне прихода Красной Армии переоделся в гражданскую одежду и переехал на новую квартиру. Задержан был недалеко от водокачки в день взрыва. При обыске ничего подозрительного не найдено», — было написано в справке.

Васин позвонил и приказал ввести старика.

— Поговорим с ним по душам!.. Ты побудь здесь, послушай. — Улыбка Васина как бы говорила: учись.

— Господин Золотарёв, вы, кажется, сказали нашему следователю, что больше ни единого слова не произнесёте. Не так ли?

— Он угрожал мне.

— Понятно! Вы рассердились и в сердцах сказали это необдуманно.

— Допустим…

— Но сейчас, я надеюсь, вы ответите на некоторые вопросы?

— Пожалуйста, я готов.

— Вы утверждаете, что ваша специальность — инженер-механик?

— Да.

— Какой институт окончили?

— Петербургский политехнический.

— А не кадетский корпус? Может быть, просто запамятовали? Времени прошло немало…

Молчание.

— Хорошо, оставим это. Скажите, кто ещё, кроме вас, принимал участие в подготовке взрыва водокачки?

— Это ложь! — крикнул Золотарёв.

— Не горячитесь, будем говорить спокойно. Один из непосредственных участников взрыва, Лёшка Кривой, нами задержан. Он назвал вашу фамилию. Хотите, устроим вам с ним очную ставку? Снова молчание.

— Ну что же, можем избавить вас от этой неприятной встречи… Мы сохраним вам жизнь при одном непременном условии: вы подробно расскажете о полученных вами заданиях, перечислите своих сообщников, покажете места, где хранится оружие и взрывчатка. Не тороплю вас! Возвращайтесь в камеру, обдумайте и, когда захотите поговорить со мной, дайте знать дежурному. До вечера времени много. Считаю необходимым предупредить вас: если не исполните мою просьбу, то сегодня, не позднее двух часов ночи, вы будете расстреляны. Идите.