Послышался приглушенный вскрик.

А затем - детский плач.

Джони вскочила с колотящимся сердцем. Звук повторился, и она поспешила по коридору в спальню. Комната была освещена лишь слабым светом, пробивающимся через матовое окно ванной комнаты. Настольная лампа действительно валялась на полу. Она огляделась и негромко окликнула мужа.

В этот момент к ноге ее прикоснулось что-то маленькое и мягкое. Дрожь возбуждения пронзила все тело. Джони опустилась на одно колено и вытянула вперед руки. Пальцы наткнулись на холодную и слегка липкую кожу. В полумраке она смогла разглядеть, что к ней прижимается что-то розоватое. Стэн-младший? Она потянулась и инстинктивно, не глядя, прижала непонятное существо к груди.

И тут же ощутила пронзительную боль - маленькие когти и острые зубки впились в грудь. Она попыталась оторвать от себя это существо, но оно крепко вцепилось в грудь, раздирая кожу. Она с воплем повалилась вперед, чувствуя, как из рваных ран вовсю хлещет кровь. Еще одна пара острых челюстей впилась в обнаженную икру.

Последняя мысль перед тем, как от боли помутилось сознание, была парадоксально логичной: мы слишком далеко от города. Никто не услышит, как мы умираем.

Грузовик свернул с Главной на Старую горную дорогу. Брэд слишком сильно повернул руль, срезая длинный поворот, - контейнеры с пепси покатились по металлическому полу кузова и мягко ударились в борт. Но машина выровнялась, и они поехали дальше - мимо парка по направлению к рынку на северной окраине города. Внезапно Брэд подался вперед, вглядываясь сквозь грязное лобовое стекло и щурясь от низкого утреннего солнца.

– Это еще что такое?

Притормозив, он остановил машину на площадке перед зданием филиала Национального банка. На стоянке собралась довольно большая толпа. Люди стояли тесной группой, лицом к зданию, те, кто стоял в задних рядах, вытягивали шеи, стараясь что-то разглядеть.

– Что, хочешь сходить посмотреть, в чем дело?
– поинтересовался Гордон.

Брэд снял шляпу, положил ее на сиденье рядом с собой и попытался пятерней пригладить волосы.

– Такое не каждый день увидишь, - откликнулся он.
– По-моему, там человек пятьдесят - шестьдесят.

Оба вышли из машины и двинулись через дорогу в направлении толпы. Уже был слышен четкий голос общественного оратора, громкий даже без усилителя. Толпа подвигалась вперед, вслушиваясь и стараясь одним глазком увидеть выступающего.

– Сатана ловит юных, потому что они слабые. Они не ведают, что выполняют его приказания, они просто не понимают! Они невинны! А невинность - это ни добро, ни зло. Это отсутствие того и другого. Вот почему невинность так легко совратить, вот почему невинные столь часто становятся нечестивцами. Мы не должны оставаться невинными или несведущими, если хотим дать бой сатане! Мы должны быть вооружены! Вооружены оружием истины! Святым словом Господа!

Брэд остановился, не пройдя и половины пути. Послушав некоторое время, он громко расхохотался. Несколько человек, стоявших с краю, обернулись.

– Я думал, тут что-нибудь важное, - громко произнес он.
– А это какой-то проповедник лопоухих собирает. Наверное, призывает всех на вечернее собрание, где будет вещать о вреде секса, наркотиков и рок-н-ролла.
– Сплюнув на асфальт, он кивнул в сторону грузовика.
– Ладно, хватит. Пошли. Не желаю слушать эти бредни, у нас сегодня много дел.

– Постой, - поднял руку Гордон, продолжая идти вперед.
– Я хочу кое-что посмотреть.

Гордон ничего не сказал Брэду о вчерашней встрече Марины с братом Элиасом, хотя его очень подмывало это сделать. За спиной слышалось неохотное пошаркивание тяжелых ковбойских ботинок Брэда по мелким камешкам.

– Ты уже наслушался, - ворчал тот.
– Что тебе еще надо?

Гордон, не отвечая, шел вперед.

– Цель сатаны - хаос! Он не остановится ни перед чем! Он намерен сокрушить все творения Господа, все плоды человеческого труда и установить свой собственный миропорядок! Мир Зла, мрака, вечной ночи!

Он узнал этот голос. Он слышал его всего лишь однажды, и он тогда был гораздо тише, более смиренным, хотя и исполнен той же самой демонической напряженности и звучал такими же ритмическими каденциями. Гордон пролагал себе путь в толпе, раздвигая плечами пожилых мужчин и молодых женщин, перешагивая через малышей в прогулочных колясках. И наконец оказался прямо перед братом Элиасом.

Проповедник был в том же плотном сером костюме, в котором Гордон видел его тогда в больнице. Коротко стриженные и тщательно причесанные волосы поблескивают, как напомаженные. Он стоял на небольшой скамейке перед банком и держал в правой руке Библию. За ним Гордон видел любопытные лица банковских служащих, столпившихся у тонированных окон и стеклянных дверей здания. Брат Элиас вышагивал взад и вперед по прямоугольному сиденью скамейки, как животное в клетке. Периодически он останавливался и театральным жестом указывал Библией на кого-нибудь из толпы, а речь в этот момент обретала особую пылкость. Золотая застежка галстука в виде распятия поблескивала на солнце.