– Алло?
– послышался в трубке знакомый голос Милли Томас.

– Милли, здравствуйте, это Джим Велдон.

– Джим!
– бодро воскликнула пожилая женщина.
– Давненько тебя не слышала. Как поживаешь?

– Спасибо, Милли, - невольно улыбнулся ее энтузиазму шериф.
– Как у вас?

– Отлично. Если помнишь, в прошлом году мы начали составлять книгу по истории Рэндолла, и на будущей неделе должны уже отдавать в печать. Поэтому и сижу допоздна. Приходится все самой проверять - на тот случай, не упустили ли чего.

Джим моментально ухватился за подвернувшийся случай.

– А в книге упоминается Молочная ферма?
– как можно небрежнее спросил он.

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто вспомнил те истории, которые мы любили пересказывать в детстве.

– Истории о призраках?
– рассмеялась Милли.
– Они были старыми, когда мы с твоими родителями были детьми.
– Думаю, нынешние дети их тоже рассказывают.

– А вы о них в книге упоминаете?
– развивал тему Джим.

– Конечно! Как в большинстве историй, которые передаются из поколения в поколение, - возбужденным голосом историка, влюбленного в свой предмет, продолжала Милли, - в них обязательно кроется частица истины. Полагаю, ты бывал в районе Молочной фермы? Видел кресты и могилы?

– Да, только попал туда уже подростком, намного позже, чем про них услышал.

– Там действительно жители нашего региона хоронили умерших детей.

– А зачем надо было уезжать так далеко от города?

– А затем, - для большего эффекта Милли выдержала театральную паузу, - что не все дети были мертвыми. Большинство - да, мертворожденные, но бывали случаи, когда ребенок рождался больным или калекой, то родители привозили его сюда и оставляли умирать.

– Господи, - ужаснулся Джим.

– Вот тогда и начались все эти истории.

– Просто не верится.

– Не суди их слишком строго, - продолжала Милли.
– В те времена умирали три из четырех младенцев. Люди поступали так, как считали практичным. Они предпочитали выпалывать слабые и нетвердые ростки, а не тратиться на них впустую. Времена были суровые. Большинство семей не могло позволить себе больше одного ребенка, и они хотели быть уверены, что их единственное чадо вырастет сильным и здоровым. А о контроле за рождаемостью, как понимаешь, тогда никто не думал.

– Просто не верится, - повторил Джим.
– Мне всегда казалось, что эти истории - вымышленные. Я даже не предполагал, что эти кресты стоят на настоящих могилах. Впрочем, не помню, что я про них тогда думал. Но то, что там нет настоящих могил - в этом я был уверен.

– Абсолютно настоящие. Но это еще не все. Еще раньше, до того, как сюда пришли белые люди, индейцы из племени Анасази делали то же самое. В том же самом месте. Вполне возможно, что наши предки именно у них и переняли это обычай.

Джим уже чувствовал, как сердце колотится где-то под горлом, а в висках пульсирует кровь. Живот свело страхом.

– А я еще вспоминаю историю о проповеднике, - солгал он.
– О проповеднике, который каким-то образом связан с Молочной фермой.

– Конечно, - ничуть не удивилась Милли.
– Был такой проповедник. Только это не выдумка. Во время исследования мы нашли ряд документов - дневники и журналы, которые подтверждают реальность существования этого человека.

– Правда?
– зажмурившись и прижимая трубку к уху, чтобы не выронить ее из внезапно ослабевшей руки, переспросил Джим.

– Да. Это было примерно полтора века назад. Некий странствующий священник, оказавшийся в нашем регионе, каким-то образом узнал про то, что делается на Молочной ферме, и начал с каждого ящика кричать о греховности подобной практики. Перепугал всех. Он пробыл в городе неделю, а потом начал уговаривать людей пойти туда вместе с ним. Но никто не хотел. И все-таки несколько человек согласились подняться с ним на Зубцы. На самом деле...
– Милли на секунду запнулась.
– Погоди, сейчас... точно, вот я нашла. В то время шерифом в городе был твой прадед. Он тоже ходил с ними.

– А как выглядел этот проповедник? Вы не знаете?

– На самом деле описаний практически не сохранилось, за исключением, может, одной детали. Судя по всему, у него были удивительные, неестественно черные глаза.

Джим облизнул внезапно пересохшие губы.

– И что произошло дальше?

– Этого мы не знаем. В одном из дневников записано, что они занимались чем-то вроде экзорцизма, но это не наверняка. Мы даже не знаем, что именно они там собирались изгонять. Изумительно, не правда ли?