Ариана снова кивнула.

— Но если ваш брак с Саймоном всего лишь холодный и расчетливый союз, скрепленный Богом и церковью, боюсь, нас ждут страшные беды, — напряженно произнесла Мэг. — Я видела вещий сон.

Ариана застыла от тягостного предчувствия.

— О чем был тот сон?

— О двух половинках, которые отказываются соединиться в единое целое. О боли и предательстве. О черных воронах, которые клюют глаза моего еще не родившегося ребенка.

Испуганный вскрик сорвался с губ Арианы. Горло ее сжалось от невысказанных чувств, о которых все равно было бесполезно говорить. Ничто не сможет предотвратить ужасные сны глендруидской колдуньи.

— Что я должна сделать? — еле слышно спросила Ариана.

Ее голос внезапно стал хриплым.

— Переступи же наконец через препятствие, которое лежит между тобой и Саймоном, — жестко сказала Мэг. — Ведь вы и есть те самые строптивые половинки, которые мешают Блэк-торну и Спорным Землям стать единым целым.

— Разве все зависит только от меня? А Саймон? — возразила Ариана.

Мэг сжала пухлые губы, так что они превратились в тонкую алую линию.

— Саймон сказал мне, что сделал все, что в его силах. И я ему верю.

Ариана опустила глаза и ничего не ответила.

— Я хорошо знаю брата моего мужа, — спокойно продолжала Мэг. — Саймон гордый, упрямый и вспыльчивый. Но он верен тем, кого любит, как никто из живущих на земле. Он верен Доминику.

— Да, — прошептала Ариана. — Такая верность — благословение Божье…

Не договорив, чуть дыша, она прикрыла глаза — ей показалось, что она сказала слишком много.

Как уже было однажды.

— Если надо будет сделать что-либо для Доминика, Саймон выполнит это без колебаний, — коротко сказала Мэг.

Ариана кивнула, с трудом подавив комок в горле при мысли о верности Саймона. Ей казалось, она сейчас закричит — горькая печаль переполняла ее и была готова пролиться слезами.

Но это невозможно — она ведь ни разу не плакала после той страшной ночи. И сейчас не заплачет. Женские слезы вызывают у мужчин только презрение, будь они священниками, родственниками или бесчестными рыцарями.

— Значит, — продолжала Мэг безжалостным тоном, — все и вправду зависит только от тебя.

— Да, это так, — прошептала Ариана.

Мэг молча ждала ее дальнейших слов, в комнате повисла мертвая тишина.

— Я снова спрашиваю вас, леди Ариана, чем я могу вам помочь?

Голос Мэг звучал настойчиво, даже требовательно.

— Сможешь ли ты изменить что-либо в отношениях между мужчинами и женщинами и избавить мир от предательства? — спросила в свою очередь Ариана.

— Нет.

— Тогда ничто не сможет мне помочь, и брак Саймона ничто не спасет.

— Но это же и твой брак, — сухо заметила Мэг.

— Да.

— Ты спишь ночью рядом с Саймоном, но в то же время вы дальше друг от друга, чем Спорные Земли и святой Иерусалим.

Ариана искоса взглянула на хозяйку Блэкторна.

— Не нужно быть колдуньей, чтобы заметить холодную отчужденность, которая пролегла между вами. А люди в замке говорят и еще кое-что, — резко сказала Мэг. — Черт возьми, Ариана, что случилось?

— То, что никогда не удастся поправить.

Мэг застыла от удивления.

— Что ты имеешь в виду? Объясни.

— Ты стремишься излечить неудачный брак, вынося его на всеобщее обсуждение, — произнесла Ариана, чеканя каждое слово. — А я говорю тебе, что такое «лечение» приведет к той самой беде, которой ты стремишься избежать.

В комнате воцарилось тягостное молчание — Мэг обдумывала неожиданные слова Арианы.

— Я не совсем поняла тебя, — осторожно сказала она.

— Твое счастье. А вот я слишком хорошо знаю и понимаю, что такое предательство. Худшего проклятия, чем такое знание, наверное, не существует — я бы не пожелала его даже самому сатане, не то что Саймону Верному.

— Хватит недомолвок, — отрезала Мэг. — А то я уже начинаю бояться за мое неродившееся дитя!

Ариана испуганно посмотрела на маленькую женщину, чьи зеленые глаза так и метали гневные искры. Впервые Ариана поняла, что ярость глендруидов подобна самой весне: только непокорный огонь смог бы растопить ледяные путы зимы и зажечь жизнь в мерзлой земле.

— Я не хотела тебя обидеть, — тихо произнесла Ариана.

— Тогда скажи мне то, что я должна знать!

Ариана прикрыла глаза, и ее руки крепко стиснули гладкое, холодное дерево арфы. В тишине было слышно, как потрескивает огонь в очаге да чуть-чуть звенят туго натянутые струны инструмента.

— Скажи мне, глендруидская колдунья, смогла бы ты превратить разбитое яйцо в целое?

— Нет.

— Тогда ответь, не все ли тебе равно, где, когда и почему это яйцо разбито?

— Но ты ведь не яйцо, — нетерпеливо возразила Мэг.