Прежде чем возмущенная Ариана успела вымолвить хоть слово, послышался ровный, бесстрастный голос Саймона:

— Томас, подойди сюда.

— Чем могу служить, сэр? — спросил тот ухмыляясь.

Саймон смотрел сверху вниз на потаскуху из гарема, шлюху, чьи пальцы даже сейчас скользили по его запястью, поглаживая чувствительную кожу, как если бы ее держал за руку любовник, а не мужчина, чье терпение слишком долго испытывали. Саймон медленно усмехнулся прямо ей в лицо.

Только Мари могла заметить, что в глазах его, похожих на холодные черные камни, не было ни тепла, ни улыбки.

— Уведи куда-нибудь свою наложницу, — вежливо произнес Саймон, обращаясь к Томасу, — пока леди Ариана не всадила кинжал ей в спину.

Ариана испуганно опустила глаза — украшенная аметистами рукоятка клинка поблескивала в ее правой руке. Острое лезвие ярко сверкало, отбрасывая холодные искры.

Девушка не могла взять в толк, когда она выхватила клинок из ножен.

— Может быть, Мари следует заключить с леди Арианой такое же соглашение, что и со мной? — заметила Мэг, с интересом разглядывая норманнку.

Мари перевела взгляд с кинжала на Ариану и внезапно расхохоталась.

— Да, — загадочно промолвила она, — возможно, я так и сделаю.

— Что это еще за соглашение? — в один голос спросили Доминик и Саймон.

Мари лукаво подмигнула Доминику, метнула на Саймона многозначительный взгляд и повернулась к Ариане.

— Миледи, я обещаю, что больше не буду искушать вашего мужа, — сказала она.

Ариана сдержанно кивнула.

— Но, — продолжала Мари, — я живу здесь с согласия лорда Доминика и его брата. И если кто-либо из них пожелает меня, я буду ему принадлежать, пока ему не наскучат мои ласки.

Доминик и Саймон обменялись взглядами.

— Мужчинам быстро надоедает спать с одной и той же женщиной — такими уж их создал Господь, — пояснила Мари, как само собой разумеющееся. — И когда Доминик или Саймон позовут меня, никакие глендруидские проклятия и острые кинжалы меня не удержат. Я буду им угождать — они здесь хозяева, а не вы, достойнейшие леди Маргарет и леди Ариана.

— Мари, — мягко вмешался Доминик. — Я поклялся на могиле твоего мужа в Святой Земле, что буду оказывать тебе покровительство до самой твоей смерти. Но это не дает тебе права оскорблять благородных леди, хозяек замка.

Мари почтительно присела в глубоком реверансе перед двумя женщинами.

— Если я чем-то оскорбила вас, благородные леди, прошу меня простить и не судить строго — я ведь выросла в гареме и на многие вещи смотрю не так, как вы.

— Томас, — коротко произнес Доминик.

— Слушаю, милорд!

Томас выступил вперед со своего поста у двери в оружейную. Крепкий и сильный, как могучий дуб, он слыл добрым малым с веселым и радушным нравом.

Он также прославился своими любовными подвигами — по выносливости ему не было равных среди других рыцарей.

— Будь добр, развлеки немного нашу несравненную Мари, а то она совсем заскучала, — сказал, обращаясь к нему, Доминик.

— Прямо сейчас, милорд?

— Да, прямо сейчас.

— С удовольствием, милорд.

Томас звонко шлепнул Мари чуть пониже спины своей тяжелой ладонью, потом приблизился к ней сзади и осторожно сжал руками ее пышные ягодицы.

Мари задохнулась от удовольствия и медленно обернулась к Томасу, слегка потершись о него своими бедрами. Он широко улыбнулся ей в предвкушении того, что последует дальше.

Затем, не говоря ни слова, Томас приподнял Мари одной рукой. Она улыбнулась ему и обвила ногами его мускулистые бедра. Это положение, безусловно, было им обоим хорошо знакомо, ибо Томас, не медля ни минуты, пошел прочь от оружейной, легко придерживая оседлавшую его девицу.

Мари прильнула к нему еще теснее, прижалась подбородком к его плечу и стала проворно расстегивать застежки его кольчуги, до которых могла дотянуться.

Вскоре оба они исчезли за поворотом коридора, и издалека послышался звонкий, переливчатый смех Мари, приглушенный толстыми каменными стенами. Но потом и он внезапно стих, будто прерванный мужским поцелуем.

— Благодарение Богу, что у нас есть Томас Сильный, — усмехнулся Доминик.

— Аминь, — серьезно сказал Саймон.

Он обернулся и окинул свою жену загадочным взглядом слегка прищуренных глаз, как нечто необычное, что совсем не ожидал увидеть.

И вправду, тут было чему удивляться.

Ариана ревновала его. Это поразило Саймона так же сильно, как и другой ее безрассудный и неожиданный поступок, когда она влетела на своей крепкой коротконогой лошадке прямо в гущу смертельной битвы.