Ариана осторожно положила арфу на широкий стол у стены. На рукояти драгоценного клинка, подвешенного к длинному поясу ее платья, затанцевали отблески факела, и аметистовые искры вспыхнули на ее шее и запястьях.

Женщины, шурша длинными юбками по каменному полу замка, поспешно покинули комнату. Сладкий перезвон золотых колокольчиков Мэг сопровождал их.

Мэг и Ариана спустились вниз по каменной лестнице, освещаемой светом факелов. От движения воздуха пламя колебалось, и по каменным стенам метались причудливые тени.

Оружейная находилась недалеко от казарм, и стражники охраняли не только ценное оружие, но и источник, питавший замок водой. Оружейная в Блэкторне с ее окованной железом дверью и неприступными каменными стенами служила также и сокровищницей. И богатство, и оружие находились здесь под охраной Томаса Сильного.

Чаще всего рядом с ним была и Мари, вдова Роберта Рогоносца, — среди всех рыцарей замка Томаса она особенно отличала.

За исключением, разумеется, Доминика и Саймона.

— Милорд, — произнесла Мари, низко по сарацинскому обычаю склоняясь перед Домиником. — Давненько вы нас не навещали.

Темные, подернутые чувственной поволокой глаза Мари и грудной, бархатный голос говорили о большем: если Доминику когда-либо наскучит его глендруидская колдунья, Мари не замедлит услужить ему, как только он того пожелает.

Мэг откровенно забавлялась, наблюдая эту красноречивую сцену. В свое время они с Мари заключили между собой тайное соглашение: либо Мари перестанет заманивать Доминика в свои сети и переключится на холостых мужчин, пробуя на них свои чары, либо Мэг проследит за тем, чтобы Мари, как шлюху, поместили в лондонский публичный дом.

— С тобой мы тоже давно не виделись, Саймон, — улыбаясь, промурлыкала Мари, поглядывая на него снизу вверх из-под черных длинных ресниц. — Досадно, что мужчина, которого столь щедро наградил Господь, так скуп на… подарки.

С притворной обидой Мари слегка выпятила пухлые темно-красные, как спелая вишня, губы, но тут же сверкнула ослепительно-чувственной улыбкой, предназначавшейся только Саймону. Шагнув совсем близко к нему, она приподнялась на цыпочки и поцеловала его прямо в губы.

На мгновение Саймон опешил, словно получил пощечину, но затем разжал судорожно стиснутые пальцы и принял поцелуй с легкостью, свидетельствовавшей о его давнем знакомстве с Мари.

Ариана наблюдала за ними и мрачно раздумывала, как замечательно смотрелся бы ее драгоценный кинжал между лопатками Мари.

— Я хотела бы пожелать вам счастья в браке, сэр, — промолвила Мари, когда закончился поцелуй.

Голос ее стал еще более грудным и хриплым. Глаза под густыми ресницами, казалось, видели только одного Саймона. Она провела руками вниз по лифу своего платья, слегка поглаживая полные бедра. Красный шелк — прощальный подарок Доминика. — пылал и трепетал в свете факела, как живой.

— Благодарю, — спокойно ответил Саймон.

Как бы случайно он отстранился от нее, но все же не настолько, чтобы приблизиться к Ариане. Мари глубоко вздохнула, и ее пышная грудь почти коснулась его груди.

— Мне хочется верить, что вы, сэр, не забыли старых друзей, которые делили с вами… все тяготы во время Крестового похода, — проговорила она.

— Я ничего не забываю, — мягко пообещал ей Саймон.

Мари на мгновение опустила ресницы, затем вновь подняла на Саймона откровенно чувственный взгляд. Губы ее блестели от недавнего поцелуя, затвердевшие соски призывно натянули алую шелковую ткань.

— Я тоже ничего не забыла, — промолвила Мари, слегка растягивая слова. — И прежде всего тебя, потому что ты был лучше всех, кого я знала. Помнишь?

— Мари, — вмешалась Мэг, — ты запамятовала наш уговор?

— О чем ты, леди Маргарет?

— Саймон теперь тоже женат.

Мари усмехнулась и метнула косой взгляд на Ариану.

— Конечно, леди, — смиренно ответила она. — Да только по замку ходят слухи, что леди Ариане все равно, чью постель согревает ее супруг. А уж в ее-то постели он точно не бывает.

— Это ложь! — отчетливо произнесла Ариана.

Мари недоверчиво улыбнулась.

— Что же, я рада это слышать, — обронила она, но слова ее явно предназначались только Саймону. — А то меч без ножен может и заржаветь.

Пальцы Мари потянулись от выреза его рубашки к поясу штанов, но Саймон перехватил ее руку с пугающей быстротой, удерживая блуждающие пальцы.

— Ах, Саймон, — хрипло сказала Мари, прильнув к нему, — я просто счастлива, что твой брак удался. Твой меч слишком прекрасен, чтобы им пренебрегать. Он заслуживает более заботливого обращения — мне помнится, когда-то он был твердым и блестящим.