Рукой иссохшей ты груди коснешься

С улыбкой: "- В осажденном Ленинграде,

Горячей верой в близкую победу,

Еще на сутки протянул я жизнь!"...

Ленинград, ночь на 27 января 1942

СОЛОВЕЙ ПОЕТ...

Соловей поет, - тоска моя:

Для чего мне пенье соловья?

Вновь приходит горькая печаль.

Сквозь черемуху гляжу я вдаль.

И ползу к товарищу, как крот,

И цветы мне попадают в рот.

Впереди не видно ни души,

Но товарищ шепчет: "-Не шурши!

"А гляди туда, на ручеек,

Видишь, там колеблется цветок?

И мы вместе по фашисту бьем,

И мы вместе зажжены огнем.

И молчу, и дожидаюсь я

Смолкшего от грома соловья!

В роте снайперов, передний край,

июнь 1942

ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ

I.

... Еще немало роковых пожарищ,

На нашем, кровью залитом пути.

Но не грусти, мой боевой товарищ,

За наше горе подвигами мсти!

Отстроим вновь мы гордый Севастополь,

В Одессе наши будут корабли,

И славу нам воздаст не вся Европа-ль,

Целуя знамя красное в пыли?!..

Лес, 8 армия, 6 июля 1942

II.

Вижу вход между редутов узкий,

Пенный след военных кораблей.

Севастополь! Город славы русской,

Моряков, которых нет смелей!

Вижу флаг победы ярко-красный,

Взвившийся в пороховом дыму.

Под бомбежкою, сквозь свист фугасный,

Страстное "Ура!" - кричу ему.

* *

*

Город привольный, лихая Москва!

Много тепла здесь, покоя и света!

Только с ума не сошел я едва

Здесь. И зачем, и зачем мне все это!

Нет! Поскорее в болота мои,

В те, фронтовые, под городом честным,

Где проползал я повадкой змеи,

Пуль сторонясь, по телам неизвестным!

Там мое место! Я слышу твой зов,

Жизнь или смерть, - не расслышать мне ясно.

Биться, Москва, за тебя я готов,

Но не хочу тебя видеть бесстрастной!

Москва, ночь на 29 сентября 1942

Старшему лейтенанту морской пехоты

А.И.Куракину, лейтенанту Вере Лебедевой и

связистке Любови Ольшевой

Мы шли, штурмуя Красный Бор,

Сливая смерть в пургу,

И наши диски до сих пор

Лежат на том лугу...

Противотанковым был ров,

Заполненный костьми,

Нельзя туда гонять коров

И там ходить с детьми...

Растет трава, растут кусты

На воинской крови.

Там были мы - и я, и ты,

Девчонка, не реви!

Скольких ты вынесла, сестра,

На худенькой спине,

Давно бы памятник пора

Тебе отлить в броне!

Над той же Тосной ты живешь

Откуда шла в бои,

И та же все тоска, как нож,

Терзает сны твои.

В них автоматчики - друзья,

Которых смерть взяла,

Поют, как пели ты и я

Ту песнь, что сердце жгла:

"...Узлом завязана петля

И этот узел - Мга.

И та приневская земля

Еще в руках врага!

Нет, не придет к тебе покой

Боец, товарищ, брат,

Пока в пожарах наш родной

Блокадный Ленинград!

Мы губы мстительней сожмем

Об умерших скорбя,

Любимый город, мы идем

Освобождать тебя!..."

Я эту песню сочининл

В сорок втором году!

(Когда в морской пехоте был,

На шлиссельбургском льду).

Сбылись мечтанья давних лет.

Наш путь был свят и прост!...

За нас, - пусть молодсти нет!...

Сыны поднимут тост!

Январь 1971

* *

*

Силой выстраданной воли

Весь пронизан, как током металл,

Исполинское бранное поле

Русских армий проходит вал.

Свой орлиный полет простирая,

Русский гений расправил крыла,

Вся Европа с надеждой взирает

На свободу и силу Орла!

В Риме падает Муссолини,

То - не ветры ль русской зимы?

Англичане подходят к Мессине,

Это - на смерть стояли мы!

Эхо Белгорода в Белграде