Наместник не вмешивался в дела Ордена, справедливо полагая себя стоящим вне и выше внутрицерковных раздоров и распрей, а также войны с ирийскими еретиками, воинственность же меченосцев никогда не распространялась на представителей императорской власти, и ни разу не было столкновения между меченосцами и воинами Императора. Каждый делал своё дело, стремясь лишь к одному — к поддержанию порядка в государстве и сохранению существующей власти. Ирийское царство, как верный вассал могущественной Империи, считалось образцовой колонией, где народ жил в смирении и богобоязни, и за умелое правление Наместник не раз поощрялся, получая ценные награды из рук самого Императора.

Денно и нощно несли службу рыцари-меченосцы у ворот Обители Иерарха, охраняя покой и безопасность Магистра. Дворцовая стража прекрасно знала своё дело, и ни один смертный не мог бы проникнуть в Обитель без её ведома.

Ранним субботним утром этим смертным оказался Адус, в намерения которого входила встреча с самим Верховным Жрецом. В плане, окончательно созревшем к утру, Верховному Жрецу отводилась едва ли не решающая роль.

— Прочь! — грозно крикнул меченосец, преграждая дорогу Адусу. — Прочь отсюда, раб!

— Доложи Верховному Жрецу, что его желает видеть человек, уже сослуживший ему верную службу и готовый сослужить её ещё раз, — сказал Адус, отступая назад.

Появился начальник стражи.

— Снова ты? — сурово сдвинул брови он. — Что тебе нужно ещё? Ты получил сполна!

— Я должен видеть Верховного Жреца. Это очень важно. Промедление может стоить вам жизней.

Начальник стражи заколебался.

— Пропустите его, — приказал он охранявшему вход меченосцу. — Следуй за мной.

Они вошли в просторную залу, скудно обставленную и явно предназначенную для приёма простого люда.

— Жди здесь, — коротко бросил стражник и исчез за одной из дверей.

Адус приготовился к ожиданию. В этой зале он уже был однажды — позавчера вечером, накануне ареста Учителя. Тогда он пришёл предать его.

— Что тебе нужно здесь в столь ранний час? — внезапно услышал он дребезжащий голос — и обернулся.

Это был Жрец-Хранитель, старый, немощный человек, убелённый сединами и обременённый почти что целой сотней прожитых лет.

— Я хочу говорить с Верховным Жрецом, — ответил Адус.

— Верховный Жрец не может принять тебя, — возразил Жрец-Хранитель. — Изложи своё дело мне.

— Нет, — упрямо заявил Адус, — моё сообщение предназначено лишь для ушей Верховного Жреца.

— Оно настолько важно?

— Да. Оно касается казнённого вчера пророка.

— Лжепророка, — поправил Жрец. — Хорошо, я доложу о тебе Верховному Жрецу.

Он исчез. Вскоре за Адусом пришли и провели его в другую залу, на этот раз богато обставленную и блистающую роскошью, хотя и меньших размеров. Это были личные апартаменты хозяина дворца, доступ в них открыт был далеко не каждому посетителю. Адус знал это, и потому своё присутствие здесь расценил как признак живейшего интереса к своей персоне. В дальней конце залы, пол которой устилал дорогой персидский ковёр, на высоком троне, отделанном золотом и чернёным серебром, гордо восседал сам ирийский Иерарх, Великий Магистр Священного Ордена меченосцев, Верховный Жрец — признанный и полноправный глава господствующей Церкви.

Это был высокий, плотный человек лет пятидесяти, со словно высеченным из мрамора лицом, надменным взглядом острых, неподвижных глаз, орлиным носом и иссиня-чёрной бородой, переливающимися волнами ниспадающей на грудь. Он призван был властвовать — и он властвовал, насколько позволяли жёсткие рамки неумолимой судьбы.

Словно изваяния, застыли позади трона два меченосца.

— Говори! — грозно приказал Верховный Жрец. — И если весть твоя окажется недостойной внимания моего, я прикажу скормить тебя псам!

— Мною руководит лишь одна мысль, — произнёс Адус, — верно служить тебе, Верховный Жрец. Весть же моя достойна твоего внимания.

— Говори!!

— Вчера был казнён пророк по имени Учитель…

— Я знаю. Дальше!

— Затем он предан был земле…

— И это мне известно!

— Надеюсь, тебе известно также и его пророчество. — Адус прищурился, в упор глядя на Верховного Жреца. — Не так ли?

Верховный Жрец медлил с ответом, стараясь проникнуть в мысли стоявшего перед ним человека. Странное беспокойство овладело им.

— Мне известно то, что ты называешь пророчеством этого преступника, — чётко выделяя каждое слово, произнёс он.

— Значит, тебе известно, что казнённый должен восстать из мёртвых не позднее завтрашнего дня?

— Должен?! — загремел Верховный Жрец. — Ты что же, веришь этому проходимцу?

Адус усмехнулся.

— Верю ли я! Разве это так важно? Важно, верят ли ему другие.

И опять смутное предчувствие зашевелилось в душе Верховного Жреца,

— Я не понимаю тебя, — сказал он, пристально глядя в глаза Адуса. — Говори яснее.