Что до остальных пленников, особенно детей, тут могут возникнуть осложнения, но Конан все же решил не оставлять их в плену у Дэйка. Если не вчетать первого обмана Тэйли, она доказала свою дружбу, заботясь о его ранах, да и по-иному утешая его в ночи. Конан простил великанше ее коварство. Теперь она поняла, что значит быть невольником, а он был достаточно великодушен, чтобы не лишать раскаявшуюся женщину последней надежды. Нет сомнения, что она никогда не бросит своих младших брата и сестру, а раз уж он должен взять троих, то с таким же успехом можно прихватить и всех прочих. А кроме того, ему все больше нравились его товарищи по несчастью; если забыть об их необычной внешности, они куда более приятные люди, нежели Дэйк и его дворняжка. Панхр - ужасный урод, но сердце у него доброе; Крэг - парень с виду хоть куда, но злоба проела все его нутро. Понять это - тоже хороший урок.

Конан шагал рядом с фургоном балаганщика, в воздухе клубилась пыль, что вздымали люди, животные, повозки, движущиеся впереди; пыль оседала на потной коже и затрудняла дыхание. Остальные невольники чувствовали себя немногим лучше, за исключением разве одной Тэйли, которая была настолько высока, что большая часть дорожной пыли оседала, прежде чем долететь до ее глотки. Что бы хотелось сейчас Конану, так это искупаться в горячем источнике. С тем же успехом можно пожелать себе дворец из золота, чего уж там мелочиться.

Крэг правил фургоном и выглядел весьма раздраженным. Вероятно, он обижался, что остался побоку, в то время как Дэйк пьет и закусывает с купцом. Хорошо. Малейшее недовольство Крэга как бальзам на раны Конана. Вот бы этот жалкий лакей во злобе своей вонзил нож в спину своему хозяину. Всякое ведь случается.

Раз уж Дэйк засел в некотором отдалении, наступило идеальное время для побега, вот только день по-прежнему светел, и такая попытка будет слишком уж очевидной. Конан не сомневался, что ему вполне по силам рдсправиться с часовым или двумя, но это будь он свободен, а сейчас прежде всего необходимо разрушить заклятие, так что Крэг вполне успеет всадить ему в спину копье или позвать для этого одного из стражников купца. Ведь Конан сейчас всего лишь наименее ценный экземпляр в порабощенной коллекции, а потому разделаются с ним без особенных сожалений.

Итак, в ожидании подходящего момента киммериец тащился по пыльной дороге. Рано или поздно момент этот наступит, и тогда Конан должен быть наготове.

Сообразив, что произошло, Фосулл был весьма огорошен. Действительно, ему и в голову прийти не могло, что похитители его сына присоединятся к скопищу фургонов, движущихся впереди. Он мало знал о привычках людей-не-с-болот и полагал, что большая группа странников - это просто знакомые, следующие в одном направлении. Во имя левого яичка Зеленого бога, все это так запутано!

– Г-г-где мы?

Бросив взгляд назад, Фосулл обнаружил, что Балор героически пытается сесть, одной рукой таща себя за голову.

– На дороге. Кроме этого, ничего сказать не могу.

Толстяк умудрился принять сидячее положение.

Он огляделся по сторонам:

– Н-но мы же далеко за деревней!

– Мы останавливались там сегодня утром, - соврал Фосулл.
– Разве ты не помнить?

– Мы останавливались?

– Конечно. Ты продал два бочонка вина, а потом продул все деньги на тараканьих бегах.

– Нет!

– Именно что да.

Балор застонал и принялся трясти головой, а потом застыл, сжимая черепушку обеими руками.

– Я ничего такого не помню. Что, я пьян был, что ли?

– Да. Ты выпил дюжину кувшинов вина.

– Всего дюжину? Странно, ведь обычно я не теряю от этого память.

– Это только до бегов. Потом ты выпил еще дюжину.

– А-а. Тогда понятно.

– Похоже, тебе нужно выпить еще чуточку, выглядишь ты неважно.

– Клин клином вышибают, так ведь? Неплохая идея. Как, ты говорил, тебя кличут, малютка? На этот раз Фосулл не смог сдержать ухмылки.

Глаза Балора расширились.

– Боюсь, я хватил лишку, дружище. Что-то не то мне мерещится.

– Вино все лечит, не так ли?

– Ну в самую точку попал. И будь так добр, поведи фургон, пока я поправляю здоровье. В Шадизаре сочтемся. Если я доживу до Шадизара.

С этими словами Балор вновь рухнул на дно телеги и потянулся к маленькому бочонку.

Но главная проблема оставалась. Добыча Фосулла начала обрастать огромной толпой того же народа, и теперь совсем в другом свете выглядела возможность получить назад сына и воздать справедливую кару врагам. Может, отложить возмездие и просто вернуть сына?

Сейчас Фосулл отстает не более чем на час, и вскоре уже стемнеет. Там, на болотах, ночь для варгов - добрый друг, и Фосулл не думал, что здесь окажется иначе. Под покровом темноты можно делать много такого, что никогда не выйдет под палящими очами солнца. Особенно когда никто о тебе даже не подозревает.

Правда, по его следу рыщет этот проклятый джатти; он знает о существовании Фосулла. Варгу совсем не улыбалось быть зажатым между бесчисленным множеством людей-не-с-болот и джатти. С великаном что-то нужно делать, здесь нет никаких сомнений. И делать поскорее.