– То же, что и вы, - ответил Кирилл, поднимаясь и потирая ушибленное плечо.
– И не светите мне в глаза!

Сергей Фёдорович отвёл фонарик.

– Шустрый вы, товарищ капитан. Вас я ожидал увидеть здесь в последнюю очередь.

– А я вас... в последнюю... С кем вы разговаривали у входа в комплекс?

– О-о, товарищ оперуполномоченный, - восхитился Сергей Фёдорович.
– Вы делаете заметные успехи... Давайте вашу зачётку.

– Мне не до шуток, Сергей Фёдорович, - заявил Артемьев, включая свой собственный фонарик, отчего сразу стало заметно светлее.
– Я на службе.

– А что, в ваши служебные обязанности входит пугать ни в чём не повинного пенсионе-ра? А вдруг у меня сердце слабое?

– По вам не скажешь. Как заехал тростью!.. А если у вас сердце слабое, Сергей Фёдо-рович, то нечего лазить по чужим подвалам и выпендриваться, как малолетний. С кем вы раз-говаривали?

– Мы не сотрудники, и не партнёры, товарищ капитан, - сказал Зак решительно.
– И я не обязан отчитываться перед вами.

Артемьев едва не вспылил, но сумел сдержаться.

– Сергей Фёдорович, - сказал он почти спокойно, - вы же оперативник с огромным ста-жем; вам ли не знать, как раздражает профессионала любая самодеятельность, тем более со стороны людей причастных и заинтересованных. А вы, кроме всего прочего, ещё и не хотите отвечать на мои вопросы. Вам что, прислать повестку?

– Не надо на меня давить, товарищ оперуполномоченный, - сказал Зак с холодной ус-мешкой; он специально поднял фонарик и осветил своё лицо, чтобы Артемьев мог её видеть.
– Не надо. Вам же хуже будет.

– Скажите, Сергей Фёдорович, вы любите Володю?
– прибег Артемьев к последнему (и запрещённому с позиций высоколобой морали) аргументу.

– А-а, - ответил на это Зак, - вот куда вы клоните, товарищ капитан. Но эти вы меня не пробьёте - косточка у меня другая.

– Я не собираюсь вас пробивать, - сказал Артемьев.
– Это не входит в мои планы. Я просто хочу напомнить вам, Сергей Фёдорович, что пока мы здесь препираемся, Володя, воз-можно, сидит и дожидается смерти.

– Так, - сказал Зак; лицо его исказилось.
– Что ты знаешь?

– Вы даёте своё согласие на сотрудничество со мной? На сотрудничество во всех смыс-лах?

– Даю, - сдался Зак.
– Только говори, капитан.

– Володя попал в очень скверную историю, Сергей Фёдорович, - сказал Артемьев очень серьёзно.
– Он оказался втянут в деятельность религиозной секты, которая вчера со-вершила убийство.

– Вот как?
– сказал Зак.
– Ты многое знаешь, капитан. И про секту знаешь...

– Знаю, - кивнул Артемьев.
– В том числе я знаю, что Володе угрожает смертельная опасность. Убийство, которое совершила секта, затрагивает вплотную криминальные круги, и Володя стал той ниточкой, по которой уголовники могут выйти на настоящих убийц. Не думаю, что руководители секты захотят рисковать. Они уже убивали и вполне способны совершить ещё ни одно убийство.

– У тебя есть план действий?
– деловито осведомился Зак.

– Для начала постарайтесь ответь на мои вопросы, - сказал Артемьев. Кто такой "Лев Васильевич"?

Зак изогнул бровь:

– И это знаете? Ловко. Это человек, с которым я... как ты выразился... "беседовал у вхо-да в комплекс". Лев Васильевич Скоблик. Учитель истории школы номер три и, по всему, один из руководителей секты.

– По чему "всему"?

– На него всё завязано. Во-первых, он пользуется любовью школьников. Во-вторых, он ведёт группу продлённого дня. В-третьих, он участвовал в организации апрельских сборов.

– Были сборы? В апреле?

– Да. И на эти сборы ездил Володя. На целый месяц. Думаю, именно там секта занима-лась основной "промывкой" мозгов.

– Ну что же вы за человек такой!
– воскликнул Артемьев.
– Если бы вы мне это рань-ше сказали, про сборы, насколько всё проще было бы!

– А что такое?
– не понял Зак.

– Я уже знал, что Дима Лач пережил сильный психологический стресс в апреле.

– Не выдержал обработки?

– Или, наоборот, выдержал.

– Извини меня, капитан, - вымолвил тяжело Сергей Фёдорович.
– Я просто тебя недо-оценил.

– Ладно, - отмахнулся Артемьев.
– Ещё один вопрос, и уходим отсюда.

Он повернулся к стене, у которой стоял позолоченный короб, и, подняв фонарик, посве-тил вверх.

– Может быть вы знаете, что это такое?
– спросил Артемьев, указывая на крест.

Сергей Фёдорович с минуту молчал, разглядывая меч-распятие. Артемьев терпеливо ждал ответа.

– Это реликвия, - сказал Зак и вдруг улыбнулся.
– Ни одна секта без реликвий не об-ходится. Сектанты должны ею очень дорожить. И за эту реликвию мы выкупим жизнь Володи...