– Ах ты, сучонок!
– рявкнул брат Василий, поднимаясь вслед за ним.
– А ну-ка стой!

Володя добежал до стола и схватил нож и, не глядя уже, не оборачиваясь - времени у него не оставалось - ударил ножом с заводом руки назад. И попал. Брат Василий взвыл дур-ным голосом. А Володя, всё так же не оборачиваясь, бросился к двери.

На крыльце он на секунду остановился, соображая, куда теперь бежать. В жилой блок к ребятам? Далеко - догонит. Да и чем они могут помочь? Пока разберутся, этот мужеложец ему десять раз шею свернёт. То же самое с другими блоками - территорию Василий лучше знает. Единственный путь - через забор, в лес... Но ведь ночь, холод дикий, местность почти незна-комая. А, всё равно терять нечего. И Володя направил стопы к забору.

Сзади хлопнула дверь.

– Не уйдёшь, гадёныш!
– прорычал брат Василий.
– Не уйдёшь!

Добежав до забора, Володя быстро понял свою ошибку: забор оказался гораздо выше, чем ему представлялось - на метр, а то и больше стандартного на полосе препятствий. Воло-дя огляделся, напрягая зрение - было почти совсем темно. Дерево! Если забраться на это дерево, то можно попробовать перепрыгнуть через забор!

Ломая кустарник и ругаясь на чём свет стоит, к Володе приближался мужеложец. Реше-ние следовало принимать быстро. И Володя его принял. Он подпрыгнул повис на нижней ветке, подтянулся, вскарабкался на следующую. И, остановившись, понял, что преодолеть расстоя-ние между деревом и забором выше его сил.

Володю спасло то, что брат Василий страдал чем-то вроде "куриной" слепоты. Видимо, поэтому он и преподавал здесь, а не где-нибудь в спецлагере по подготовке "летучих мышей". Врезавшись с ходу всей массой своего тела в забор, брат Василий громко выматерился и оста-новился. Володю, затаившегося на дереве, он не видел.

– Мальчик мой, - позвал брат Василий, как слепой, ощупывая забор руками , - маль-чик мой, Володя, вернись. Я тебе ничего не сделаю - только вернись.

Замер, прислушиваясь и дожидаясь ответа. Володя на дереве перестал дышать.

– Пропадёшь ведь, щенок!
– крикнул брат Василий, не дождавшись. Околеешь в ле-су! Вернись, слышишь?!

Володя не отозвался. Брат Василий ещё некоторое время потоптался на одном месте, покричал, позвал, потом побрёл вдоль забора, придерживаясь за него левой рукой. Володя разглядел, что брат Василий успел кое-как одеться (вот она - армейская выучка), на нём были сапоги, куртка и большие чёрные трусы до колен. Сам Володя по-прежнему оставался совер-шенно обнажённым, и, когда мужеложец удалился на порядочное расстояние, почувствовал, как ему холодно. Ещё четверть часа на этом дереве - и можно будет упаковывать свежезамо-роженного покойничка.

Пробираться в такой ситуации в лес - верная смерть. Вернуться в казарму - там почти наверняка будет поджидать брат Василий. Куда? Куда податься?

И тут Володя (не иначе как с Божьей подачи) понял куда. Есть только одно место - до-мик КПП, в котором обитал брат Мефодий. Правда, если он, брат Мефодий, в сговоре с братом Василием, тогда... Нет, что будет тогда, у Володи просчитывать не было ни желания, ни сил. Он просто соскользнул с дерева и, стараясь двигаться как можно более бесшумно, направился к контрольно-пропускному пункту.

Добрался он минут за десять и совершенно окоченел по дороге. Но в сам домик, тоже достаточно ярко освещенный, войти сразу не рискнул, а постучался в окошко. В окошке мельк-нуло лицо брата Мефодия, а через секунду он сам вышел на крыльцо. Был он как обычно в ря-се, но без головного убора.

– Кто это балует, мать твою?
– осведомился брат Мефодий грозно. Поймаю - уши надеру!

– Брат Мефодий, это я, - Володя вышел в круг света.

Брат Мефодий при виде его охнул и выдал трёхэтажную и сложную по построению фра-зу, называемую в определённых кругах "малым боцманским загибом".

– Ты чего, малец, мать твою, совсем ума лишился?
– спросил он затем.

– Н-не-ет, - ответил Володя, стуча зубами и ёжась, - м-меня... б-брат... Василий... п-пытался... изнасиловать... а я... с-сбежал...

– Ох ты, Господи! Ну давай, заходи, заходи...

Брат Мефодий впустил Володю в домик КПП, засуетился:

– Спиртом бы тебя надо натереть. Отморозил ведь чего-нибудь, мать твою?

– Н-не на-до, - сказал Володя, подсаживаясь к электрической печке. В-вы л-лучше в г-город п-позвоните - Н-наставнику. У-у в-вас в-ведь есть т-телефон? П-пусть п-приедет. И-и од-деться д-дайте что-нибудь.

– Сейчас, сейчас, парень, - брат Мефодий покопался и отыскал Володе безразмерные треники и старый шерстяной свитер с дырками на локтях.

А в качестве обуви предложил огромные стоптанные кирзачи.

– В-вы п-позвоните, - повторил свою просьбу Володя.
– Б-брат Ва-василий м-меня ищет.

– Ищет?
– встрепенулся брат Мефодий.
– Мать твою, как ищет?

– О-он г-гнался... за м-мной... у-убить х-хочет...

– Вот гандон штопаный, мать его!
– экспрессивно охарактеризовал Василия брат Ме-фодий.
– Опять за старое взялся! Ведь предупреждали же, пидора...
– брат Мефодий махнул рукой и выдал в пространство "большой боцманский загиб".