– Слушаю.

– Вечер добрый, Лев Васильевич, - сказал Зак с некоторой даже задушевной интона-цией.
– Вы ещё спать не ложитесь?

– Кто это говорит?
– требовательно спросил Скоблик.

– Мы сегодня днём с вами познакомились. Я - Зак, родной дядя Володи Кильчицкого.

Голос Скоблика немедленно изменился: с равнодушного на озабоченный:

– Есть новости?

– А вы хороший актёр, Лев Васильевич. Полагаю, и профессионалы с Таганки вам бы позавидовали. Какая точная красивая игра!

– Я вас не понимаю, Сергей Фёдорович, - сказал Скоблик.
– Может быть, вы меня с кем-то путаете?

– Я вас ни с кем не путаю, - сказал Сергей Фёдорович зло.
– Вы человек, организо-вавший религиозную секту; вы человек, запутавший и вовлёкший в свои грязные игры не один десяток мальчишек; вы человек, похитивший и насильно удерживающий Володю...

– Вы, наверное, пьяны?
– предположил Скоблик невозмутимо.

Сейчас собьём с него спесь.

– Вы хитры, Лев Васильевич. Но и я не из простых. Теперь и у меня есть козырь в этой игре. После нашего разговора, я вернулся в спортивный комплекс и проник в подвал. Там я об-наружил...

– Меч у тебя, тварь?!
– закричал вдруг Скоблик.
– Немедленно верни его!

– Вина доказана, - Сергей Фёдорович улыбнулся внимательно слушающему разговор Князеву.

– Немедленно верни меч, если не хочешь, чтобы я... чтобы я...

– Ну, ну, - приглашающе сказал Зак.
– Что ты собираешься со мной сделать?

Скоблик взял себя в руки.

– Что вы хотите в обмен на меч?
– спросил он почти спокойно.

– Володю, - ответил Зак.
– Верните мне Володю, и я верну меч.

Небольшая пауза.

– Я принимаю это условие, - сказал Скоблик.
– Где состоится обмен?

– Посёлок Отрадный знаете? Там на улице Луговая стоит дом. Это первый дом на улице - не ошибётесь.

– На какое время вы назначаете обмен?

– Это вы сами решайте. Я буду ждать в этом доме столько, сколько понадобится.

– Ждите нас в два часа пополуночи, - сказал Скоблик.
– И учтите, если меч будет по-вреждён, мы отомстим. Жестоко отомстим.

– А ваша религия допускает кровную месть?
– удивился Зак.

– Я допускаю месть, - сказал Скоблик.

– В таком случае я тоже допускаю. Если Володя как-то пострадает, вы никогда больше не увидите меча.

– Ждите, - сказал Скоблик.
– Я приду вовремя.

Он повесил трубку, а Сергей Фёдорович посмотрел на Артемьева.

– Как вы думаете, придёт он вовремя?

– Думаю, он придёт ещё раньше, - сказал Ефим и достал сигару.
– Но теперь мы к этому готовы.

Глава шестнадцатая

А роза упала на лапу Азора

1.

Как и Андрея Мишукова до этого, они усадили Глеба Брызгунова на заднее сиденье "джипа", где его уже дожидался Лысый Гера. Только теперь по обоюдно принятому решению в допросе участвовали и Зимагор, и Сурок. Сурок влез на сиденье водителя, а Зимагор сел в кресло рядом с ним и, приспустив стекло, сразу же и с наслаждением закурил.

Брызгунов дрожал - то ли от страха, то ли от холода: к полуночи резко похолодало.

– Значит, вы и есть предводитель дьяволопоклонников города Ветрогорска?
– спросил Лысый Гера, брезгливо разглядывая владельца фармацевтического центра.

– Вы ответите, - хрипло отвечал Брызгунов; он не смотрел на Геру, пряча взгляд, - вы ответите за всё это...

– Перед кем?
– удивился Лысый Гера.
– Какая у тебя "крыша"?

– У него крыша давно съехала, - сказал Сурок и заржал.

Лысый Гера, впрочем, не поддержал шутки.

– Какая ты всё-таки... мразь!
– бросил Брызгунов Сурку.
– Подонок!

– Но-но, - сказал Сурок.
– Следи за базаром.

– Вы не правы, господин Брызгунов, - сказал Лысый Гера.
– Вячеслав, скорее всего, и не собирался конкретно вас выдавать. Я так понимаю, что именно вас он меньше всего ожидал увидеть в роли вожака этой своры. Иначе всё могло бы сложиться по-другому. Ведь он считал вас своим другом. Это так, Вячеслав?

– После того, как он...
– Сурок сглотнул окончание фразы.
– Он мне больше не друг.

Лысый Гера с интересом посмотрел на Сурка:

– А что случилось?

– Случилось кое-что, - ответил за Сурка Зимагор.
– Но это не имеет принципиального значения.

Гера помолчал, переводя взгляд с Сурка на Зимагора и обратно, потом махнул рукой: не говорят - значит, действительно ничего принципиального.

– Никто его сюда не тянул, - словно оправдываясь, сказал Брызгунов. Он сам по-шёл. Добровольно. И предал.