– Помогиииите!..

Человек!.. Катя облегченно вздохнул. Но тут же окатило новым приступом страха: услышат там! Что делать? Подползти? А вдруг раненый заставит, чтобы он тащил его на себе с поля?.. Может, он вооружен?.. Прикончить? Голыми руками не сможет. А стрелять - услышат те... Какого дьявола раненый, вместо того чтобы тихо подыхать, вопит?.. Скорей бы стемнело!..

Он посмотрел через кусты и, к ужасу своему, увидел, как с холма кто-то бежит. Вот и конец... Пригляделся. Невысокая фигурка. Юбка, стегапка, красная косынка. И вдруг, как ударило, узнал: Надежда!..

Отползти... Зарыться в траву... Вот уж крупно ее лицо. Темные брови. Разгоряченные щеки. Бег ее замедлился. Девушка начала вглядываться в кусты. Ему почудилось: увидела! Сейчас крикнет, позовет своих!.. Ах так? Плебейка! Рвань!..

Он поднял наган и трясущейся рукой начал сквозь ветки кустов ловить ее на мушку. Ствол револьвера плясал. Тогда он ухватил рукоять двумя руками. Мушка уперлась в красное пятно косынки, поддела его на свое острие, как яблоко мишени в тире.

Он нажал тугой спусковой крючок. Почувствовал отдачу. Снова нажал. Нажимал, пока не осталось ни одного патрона в барабане и уже не было видно сквозь ветви кустов маленькой фигурки.

С холма к оврагу бежали люди.

Эпилог.

31 марта 1918 года

1

Военный совет начался около полуночи и затянулся почти до рассвета. В узкой и тесной комнатке фермы Ека-теринодарского сельскохозяйственного общества собрались главнокомандующий "Добровольческой армией" генерал Корнилов, генералы Алексеев, Деникин, Романовский, Марков, Богаевский, кубанский атаман Филимонов и единственный штатский - Родзянко.

Настроение у всех было подавленное. Еще три дня назад им всем казалось, что Екатеринодар - столицу кубанского казачества - они возьмут с ходу. Споры вызывало лишь, кого назначить генерал-губернатором и как скоро, передохнув и пополнив полки, двинуть армию на Москву.

Пластуны Улагая, конница генерала Эрдели, "ударники" Кутепова и отряд "белого дьявола" сотника Грекова с ходу одолели левобережные плавни, форсировали Кубань, вскарабкались на крутой правый берег, захватили станицу Елисаветинскую, эту ферму и потеснили большевиков до самых пригородов Екатеринодара. До предместий его оставалось каких-нибудь три версты. Корнилов уже распорядился выслать вперед квартирьеров, чтобы те подобрали помещения для штаба, и лишь на несколько часов решил задержаться на ферме.

Но тут началось! Контратака за контратакой, бешеный артобстрел. По всей вероятности, на подмогу красной пехоте подошли бронепоезда. Наступление корниловцев захлебнулось, остановилось. Затем полки начали пятиться, таять на глазах.

А сзади - Корнилову и всем другим было известно - поджимают красные дивизии, преследующие "Добровольческую армию" от самого Ростова.

Сейчас генералы докладывали:

– Потери чрезвычайно высоки, особенно в офицерском составе.

– Снаряды и патроны на исходе.

– Усилилось дезертирство добровольцев, казаки расходятся по своим станицам.

– Раненых перевалило за полторы тысячи... Молчал один Родзянко. Он сидел, опустив голову, и сопел в усы. Главнокомандующий обвел своих сподвижников налитыми кровью глазами:

– Каково же ваше мнение, господа?

– Мы на пределе сил.

– Об Екатеринодар мы разобьемся.

– Неудача штурма вызовет катастрофу.

– Даже взятие города, с неминуемыми новыми потерями, приведет к распылению армии...

Только генерал Алексеев упрямо заявил:

– Надо продолжать штурм. Корнилов хрипло прокашлялся:

– Да. Хотя положение тяжелое, я не вижу другого выхода, как взятие Екатеринодара. Поэтому я решил завтра на рассвете атаковать по всему фронту. Вы свободны, господа.

Генерал Марков поднялся и громко, так, чтобы услышали другие, сказал:

– Наденьте чистое белье, у кого есть.

Деникин подождал, пока все выйдут. Подошел к главнокомандующему:

– Лавр Георгиевич, почему вы так непреклонны? Корнилов пробуравил его жгучим взглядом:

– Другого выхода нет. Если Екатеринодар не возьмем, я пущу себе пулю в лоб.

2

Много воды утекло с минувшего августа семнадцатого года, с памятного "корниловского мятежа", а вот и снова собрались вместе все участники тех событий... Удивительные шутки выкидывает история!

Тогда, первого сентября, генерал Алексеев приехал в Ставку и по настойчивому требованию из Питера вынужден был арестовать Корнилова и Лукомского. Впрочем, арест был домашний. Но прибывшие несколькими часами спустя члены Чрезвычайной следственной комиссии "заточили" главковерха, его начальника штаба и других генералов в могилевскую гостиницу "Метрополь", выставив двойной караул. Внутри - преданных Корнилову текинцев, а снаружи георгиевцев. Допросов с арестованных снимать не стали, попросили лишь написать свои объяснения.