Когда открылась дверь, Адриан нехотя сел. Охранники были с ним осторожны, потому что ему уделялось много внимания. В первые несколько дней заключения к нему шел нескончаемый поток посетителей, включая старших военно-морских офицеров, правительственных чиновников и британских дипломатов. Но в последние две недели никого не было. Было принято решение о месте его постоянного заключения, и перевод его туда откладывался только до приговора суда.

Адриан ладил со всеми тюремщиками, потому что у него не было оснований вести себя иначе, к тому же ему была свойственна не только врожденная гордость, но и врожденная любезность. Тюремщики относились к нему со свойственной им грубоватой симпатией. Осторожно, но уважительно.

— К вам посетитель, Кэбот, — сказал один из тюремщиков.

Это был сержант, на попечении которого находилась эта усиленно охраняемая часть тюрьмы.

«Опять вопросы», — подумал Адриан.

Большинство вопросов касалось исчезнувшего лоцмана, речек и проток, которыми он пользовался. Он ничего им не рассказал, но они настаивали, убеждая его в том, что передача им подобной информации могла бы облегчить его положение. Он считал их обещания ложью. Он был уверен, что они его ни за что не выпустят.

Но вопросы, по крайней мере, давали ему возможность на время покинуть эту проклятую камеру. Он потянулся за рубашкой, которая некогда была светло-зеленой, а теперь стала серой от тюремной грязи и засохшего пота. Он натянул сюртук и ощупал рукой лицо, чувствуя свежую щетину. Ему разрешали бриться через день под присмотром тюремщика.

Черт побери. Никому дела нет до того, как он выглядит. Он неожиданно усмехнулся сержанту и пожал плечами.

— Кто это?

Второй стражник, с хитрым выражением лица, ответил:

— Женщина.

Адриан почувствовал, что сердце его забилось сильнее.

— Женщина?

— И ребенок. Она говорит, что он ваш, и что ей нужно немного денег.

Адриан постарался ничем не выдать своих чувств. У него был большой опыт по части того, как скрывать свои чувства. Но мозг его лихорадочно работал, рассматривая различные варианты.

Ребенок?

Надежда, появившаяся у него при словах сержанта, угасла. Женщина явно была не Лорен. Тогда кто?

Бог видит, последние полтора года он вел себя как монах. Не потому, что не было выбора, а потому что было некогда. Была одна вдова в Чарльстоне, но она была слишком опытной для того, чтобы так попасться.

Он расправил плечи, становясь меж двух тюремщиков. Что за чертовщина. Ну, да все равно, лишь бы выбраться из камеры.

Адриана сначала провели по одному коридору, потом по другому, потом на несколько ступенек вверх. В конце концов они остановились перед одной из дверей. Адриан ждал, пока ее откроют, и он увидит женщину. Он сразу же узнал ее стройную фигуру.

Неожиданно пульс его стал неровным, как у пьяной лягушки, на которую он однажды заключил пари в Нассау. Он вошел в комнату и лениво прислонился к стене, делая вид, что ему ни до чего на свете нет дела.

Лорен чопорно сидела на стуле, лицо ее было спокойно, хотя в душе у нее был шквал эмоций. Она ждала появления Адриана.

В руках у нее был сверток, и его содержимое беспокойно ворочалось, закутанное в одеяло, скрывавшее черты, но не формы маленького существа.

— Прикинься мертвым, — прошептала она, и Сократ мгновенно затих, словно понял, как много поставлено на карту. Лорен напряглась, когда услышала, что дверь открывается, и мысленно взмолилась о том, чтобы Адриан понял, что происходит.

Ее план сработал. До сих пор все шло нормально. Теперь ей было легче прикидываться. Слезы легко лились из ее глаз, когда она объясняла ситуацию тюремщикам. Она рассказала, что является дочерью торговца, которая пала жертвой негодяя моряка. Он покинул ее с больным ребенком, и ее выгнали из дому. Она узнала о том, что Адриан Кэбот попал в плен, и всю дорогу шла пешком из Южной Каролины. Если бы только она могла поговорить с ним, убедить его помочь ей, возможно, даже убедить его жениться на ней!

Она была просто без ума от горя, и комендант тюрьмы лично успокаивал ее, и у нее обыскали лишь ее ридикюль. Ей не пришлось изображать нервозность. При мысли о том, что она снова увидит Адриана, у нее тряслись руки. Она боялась, что он станет ее осуждать, боялась находиться с ним в одной комнате. Она вновь чувствовала знакомую дрожь, и ее обдавало жаром. Она услышала шум в дверях, тело ее напряглось, и она понадеялась, что Сократ сыграет свою роль как следует.

Вошел сержант, которого она совсем недавно видела у коменданта. За ним вошел Адриан. Когда он ее увидел, глаза его просияли. Взгляд его перешел от ее лица к свертку у нее в руках. Потом он подошел к стене и прислонился к ней. Движения его были ленивы, взгляд — настороженным.