В общем, с какого-то не самого счастливого для человечества момента у мужчины, пусть и из целесообразности (какой-то из множества целесообразностей), возникла жажда показать себя. Вот он какой храбрец, боевой да воинственный. А еще - вот он какой, углубившийся в размышления. Прямо-таки - сама рассудительность. Ум да разум. И вообще - мир переделать только мужчины способны.

Женщина же не принимает ни крайностей помпы, ни крутых перемен. Она их боится, провидчески и из охранительного инстинкта, словно мышей, проникающих за добычей ночью в обжитую пещеру, где малышня беззащитная спит. Такую женщину -на второй план!

Отчего же иным женщинам не взбунтоваться. Или, точнее, не поотстаивать себя, огрызаясь, сверкнув оружием.

Амазонок ожидал удел античных львиц? Это я готов признать.

Между тем корабли, возглавляемые Гераклом, приблизились к берегам, где в море впадала река Фермадонт, вокруг которой и расстилалось царство амазонок.

Море негостеприимно насупилось. Ветер с берега словно пытался отпугнуть чужаков, отогнать: у-хо-ди-те. Земля пустынна, лишь кое-где небольшие зеленые островки тополей и ольх, редко среди них - остроугольные вершины кипарисов. Ни полей ни вблизи, ни вдали, по обычаю разделенных межами, ни голоногих жнецов. И птицы -темные, черные, будто здесь, кроме морских ворон, ничего и не водилось.

Суда греков близ нахмуренной земли сгрудились, по очереди подплывая поближе к кораблю Геракла. Тезей с Мусеем, Перифой, племянник предводителя похода Иолай, а за ним и Пелей перебрались на борт гераклова корабля. Рядом с Гераклом - и Адме-та, дочь Эврисфея, жрица богини Геры и единственная женщина в этой экспедиции. Именно для нее и должны греки добыть пояс Ареса, охраняющий от любовных чар.

– Гнилое место, - философски вздохнул Пелей, - как бы не повредилось тут наше здоровье.

– Даром что ли эти места называют родиной жалобных песен?
– поддержала Пелея Адмета.

– Женщины без мужчин, много ли от этого радости, - притворно вздохнул Пелей.

– Так вот они мы, вот - мы!
– воскликнул Иолай.

– Правильно, - одобрил его Пелей, - сходиться надо с теми женщинами, которые будут тебе за это благодарны.

– Фи, фи,- фыркнул Мусей, - разве так нужно говорить о женщинах.

– А как?
– повернулся к нему Пелей.

– О, если бы я стал небом, чтобы смотреть на тебя множеством глаз, пропел Мусей.
– Правда, Адмета?

– Правда, - рассмеялась жрица Геры, - только не забывайте, что стрелы у амазонок не Эротом сделаны.

– Испугала, - живо откликнулся Мусей, - а здесь, на корабле, разве не опасно? Какая, по-твоему, толщина корабельной доски?

– Какая?
– переспросила Адмета.

– Четыре пальца, - пояснил Мусей.
– И давно моряками сказано: нас в море от беды отделяют всего четыре пальца.

– Что нам буря, что нам битва, что для нас любовь, - подражая поэту, пропел Пе-лей.

– Конечно, - согласилась Адмета, - корабельные поросята едят и во время бури.

И все рассмеялись.

– Может быть, подплывем ближе, - предложил Тезей Гераклу, не принимавшему участия в общем смехе.

– Не спеши в пути, - остановил его Геракл.

А стоявший рядом кормчий заметил:

– Вон дальше волна мутная, песок поднимает.

– Смотрите, - вдруг сказал кто-то, - к нам плывут.

И все увидели, что к ним направляется большая лодка с вооруженными амазонками. Часть из них гребли, а три женщины в матовых кожаных шлемах со щитами в виде полумесяца стояли впереди.

С корабля Геракла спустили веревочную лестницу с деревянными перекладинами. Лодка, слегка сманеврировав, подошла прямо к ней. Однако на судно греков амазонки подниматься не стали.

– Что привело к нашим скромным берегам великого Геракла и его товарищей?
– спросила одна из трех стоящих.

Геракл подтолкнул Тезея, и Тезей подошел к корме, где спущена была веревочная лестница.

– От столь прекрасных взоров ни одна новость не останется скрытой, стараясь казаться восхищенным, склонился Тезей перед женщинами.

– Боги ночью сообщили эту новость жрицам из Каменного дома - во сне, невозмутимо ответила та, что первой обратилась к пришельцам.

– Или какой-нибудь пафлагонец из Мариандина принес ее на хвосте своего коня, -послышался за спиной Тезея насмешливый голос Перифоя.

Мариандин был последний город, где причаливали участники этого похода.

– Мы приплыли сюда, чтобы своими глазами увидеть воинственных красавиц, а, может быть, и прикоснуться к ним, - добавил Тезей.

– Что вы нам привезли?
– продолжала допрос все та же, видимо, главная, из женщин.

– Мир и любовь, - опять склонился Тезей.

На лице воительницы промелькнула улыбка.

– Что же вы стоите так далеко от берега?

– Мы не знаем, куда приткнуть наши якоря, - просто ответил Тезей.